- Мама!
- Что, сынок?
- Ты не спишь, мама?
- Легла, но уснуть не могу. Не спится...
Селимназ хотела подняться с постели, но сын предупредил ее. Он пришел к ней в комнату, сел на кровать у ее ног и спросил:
- Мама, ты очень скучала по мне, когда я был в Петербурге?
- К чему спрашивать, милый? Разве ты не знаешь этого сам?
- А вдруг бы нам пришлось снова расстаться... Что тогда?
В полутьме мать не видела выражения лица сына, не знала - шутит он или говорит серьезно.
- Не приведи Аллах... - дрожащим голосом проговорила старая женщина.
- Ну, а вдруг?.. - Мешадибек спохватился. Зачем тревожить старуху? Нет, мама, отныне я всегда буду с тобой. Но все-таки ты должна понять, что я не только твой сын. Есть город, в котором я вырос, народ, который вскормил меня. Я принадлежу и им. Во всяком случае, если со мной случится недоброе, оставайся такой, какой мне хотелось бы видеть тебя...
- А какой ты хочешь, чтобы я была?
- Какой? Ты должна знать, что родила меня не только для себя одной, что я люблю не только тебя, но и народ.
Селимназ истолковала слова сына по-своему:
- А разве я против этого, сынок? Ты всегда заботился о людях. По мере возможности помогал нищим, бездомным...
Азизбеков решил высказаться прямее:
- Мама, ты всегда говорила, что отец без вины погиб в Сибири, что он был честным человеком...
Селимназ только вздохнула. Значит, и Мешади думает сегодня об отце? Весь вечер она вспоминала бедного Азизбека. Как гордился бы покойный отец ученым сыном, таким красивым и умным...
Мать взяла Мешади за руку.
- Когда я думаю о печальной кончине твоего отца язык прилипает к гортани, горе тяжелым комом подкатывает к горлу и душит меня...
- Не говори об этом, мама. Не надо... Не расстраивай себя.
Азизбеков хорошо знал грустную историю своего отца.
Это было еще в те времена, когда Баку считался уездным городом Ширванской губернии. Отец Мешади, самолюбивый Азизбек, не ладил с бакинским приставом Джаббарбеком. Произвол и самоуправство пристава толкнули Азизбека на отчаянный поступок. Возмущенный несправедливостью, он не сдержал гнева и убил пристава прямо на улице среди бела дня.
За это Азизбека сослали в Сибирь на двадцать пять лет. Оторванный от семьи, добрый и отзывчивый по натуре Азизбек сильно тосковал на чужбине по родному дому, жене и сыну.
Он пробыл в ссылке три года. Но враги и здесь не оставили его в покое. Двадцатипятилетняя каторга показалась богатым родственникам Джаббарбека, лишившимся своего покровителя, слишком мягкой карой, и они решили умертвить Азизбека. Подкупленный арестант, выдавая себя за друга, сблизился с Азизбеком и угостил его отравленными пельменями. Селимназ осталась вдовой, маленький Мешади осиротел.
- Мама, - сказал Мешади после долгого раздумья, - постарайся понять меня. Когда отец убивал Джаббарбека, он надеялся, что все на свете пойдет после этого по-иному. Верно? Но пристав был убит, а все осталось по-старому, потому что когда погибает один злодей, на его место становится другой. Богатые остаются богатыми, а бедные бедными. Ничего не меняется...
В окно светила теперь полная луна. И Мешади, увидев, как по смуглым морщинистым щекам матери катятся слезы, нежно добавил:
- Нужно установить такой порядок на земле, чтобы матери не проливали слез, чтобы мужей не угоняли в Сибирь за то, что они стоят за правду. А чтобы достичь этого, мы не должны щадить себя, мама. Не должны бояться тюрем и ссылок. Не должны отступать ни перед чем. Мы должны объединиться, набраться сил, протянуть руку нашим друзьям, живущим в России. Там, мама, есть великий человек - Ленин! - Мешади посмотрел на мать. Она слушала внимательно - маленькая, закутанная в черный платок, старая добрая женщина с твердой волей. Мешади подбирал самые простые, самые доходчивые слова. Старшего брата Ленина повесили...
- За что, сынок? В чем он провинился?
- Он и его товарищи хотели убить царя. Им казалось, что если царя убить, то народу станет легче... Попытка не удалась. И все равно его повесили.
- Ой бедняга! - воскликнула Селимназ. - Хотел сделать добро для всех, и погиб... Значит, сынок, Ленин хочет отомстить за брата?
- Нет, мама, не совсем так. Этот великий человек учит нас, что если убить одного царя, на его место сядет другой.
- Верно, - кивнула головой Селимназ. - Вместо Джаббарбека сразу же приехал новый пристав. Еще больший злодей.
- Вот именно, - подтвердил Мешади. - А Ленин хочет сделать так, чтобы не цари, а сам народ управлял страной. Рабочие и крестьяне должны быть хозяевами мира. Он говорит: - кто не работает, тот не ест. Вот я и иду по его стопам, мама. У Ленина бесчисленное множество друзей в России. И у нас, в Баку, много есть друзей. И все они сговорились свергнуть с престола царя, прогнать помещиков и капиталистов и. освободить народ от насилия и притеснений...
Азизбеков замолчал. Он испугался, что мать заплачет, вспомнив, сколько лишений вынесла, пока сын учился в Петербурге, и вот теперь, когда она дождалась возвращения сына, он...
Но старая Селимназ сказала неожиданно:
- Но если вас много, людей, которые думают одинаково, так чего же ты боишься, сынок?
- Я? Нет, мама, я не боюсь. Я хочу, чтобы ты не боялась. Ленина преследовали, не раз сажали в тюрьму. А он от своего не отрекся!
- Таким и должен быть настоящий человек, - приподымаясь и садясь на постели, сурово сказала Селимназ. - Настоящий человек не отрекается от своих слов.
Услышав это от матери, Мешади решил теперь не утаивать от нее свою революционную работу.
- Мы действуем тайно, мама. Помни: что бы я здесь ни делал, кто бы сюда ни пришел, какие бы здесь ни велись разговоры - все должно остаться в этих стенах.
- Я и без твоих предупреждений знала об этом, сынок. Но послушай и моего совета. Будь осторожен. Не открывай душу каждому встречному. Врагов у тебя много... - После некоторого колебания Селимназ прибавила: - Даже не всем родственникам надо доверяться...
- Спасибо, мама...
На этом оборвалась ночная беседа сына с матерью.
Придя к себе в спальню, Мешадибек лег и закрыл глаза, но уснуть не мог. В мыслях еще, еще и еще раз возникал все тот же вопрос: "С чего же мне начать свою работу в Баку?" Наконец он решил - с самого утра пойти на завод дяди Рахимбека. Пусть дядя получит первый подарок от почтительного племянника...