Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– А что было дальше, а, Гунн-Tepp? – вернул Ника к действительности звонкий голос Сита.

Альвар отрешенно смотрел на огонь. На его лице не отражалось ни единой эмоции. Со стороны казалось, что воин полностью ушел в себя, не замечая происходящего вокруг. Но Ник уже знал, что впечатление обманчиво: Гунн-Терр ни на секунду не расслаблялся. Даже когда спал. Хотя несведущий человек мог запросто попасться на такую уловку. Профессиональный воин, телохранитель дочери Верховного, он последовал за подопечной в этот убийственный поход. По всему видно было, что Гунн-Tepp далеко не в восторге от решения Клео. Как же она все-таки сумела его убедить? Похоже, позволить ей одной идти в Лес он просто не мог. Ник бросил быстрый взгляд на воина: сидит вполоборота к Клео в отрешенной от всего мира позе, меланхолично вглядываясь в играющие языки пламени костра, а сам боковым зрением четко фиксирует девушку. Одна нога чуть подтянута под себя, правая рука расслабленно и будто случайно лежит рядом с якобы небрежно брошенными ножнами. Случись что – мгновенно окажется на ногах, готовый к схватке за свою подопечную.

Альвар нехотя повернул голову к Ситу:

– Хочешь знать, что было дальше?

Мальчишка в ответ неуверенно кивнул.

– Пылевики только в одном просчитались. За декаду до этого в плавильнях Борра произошла авария. Поэтому ко времени нападения большую часть слитков так и не успели спустить в лагерь рудокопов. И теперь то, ради чего этот набег и был задуман, оставалось на верхних складах под охраной гарнизона, – Гунн-Tepp легко поднялся со своего места, расколол о колено несколько увесистых веток и по очереди бросил их в огонь. – Так-то лучше будет, – он отряхнул ладони и вернулся на свое место. Костер жадно затрещал, всполохом взметнулись искры, разгоняя дым, повисший причудливым грибом над их стоянкой.

– Не дожидаясь рассвета, степняки полезли в атаку, – наконец продолжил свой рассказ Гунн-Tepp. – Бой шел весь день напролет. Степняки давили плотно, без перерывов, не давая защитникам передыха. Убитых сменяли свежие сотни. Рассказывали, что к вечеру все подножие скал было усыпано телами, а серые камни стали бурыми от запекшейся крови. Атаки прекратились только под самую ночь: в темноте по скользким камням особо не попрыгаешь! – альвар недобро хмыкнул. – Однако и в гарнизоне живых сотни две всего осталось. А тех, что к утру меч поднять смогли, и того меньше… Чуть рассвело, посланцы от их главного прискакали. Смекнули, кобыльи дети, что нахрапом укрепления не взять. А времени-то все меньше остается. Три-четыре дня – и подмога к защитникам подоспеет. А им еще слитки сверху спускать, да и схорониться с доверху гружеными обозами в степи-не то что налегке…

Альвар расшнуровал горлышко своего бурдюка и сделал несколько добрых глотков. Вытер тыльной стороной ладони губы, аккуратно зашнуровал бурдюк и только после этого продолжил:

– Пожалели, видать, скотоводы, что раньше времени рудокопов перерезали. На своих горбах пришлось бы теперь слитки со скал спускать. Ну да ладно! – альвар махнул рукой. – Разговор не о том. Так вот, посланцы вождя передали на словах, что, мол, кто сложит оружие, тому позволят без препятствий пройти в сторону Города. Остальным – как полагается, смерть, – Гунн-Терр помолчал немного, словно подбирая слова. – Ну, как я уже говорил, гарнизон смешанный был. Воины Борра, понятное дело, и слушать не стали. А вот стражи городские задумались. Видать, решили, что погибать за чужие рудники им не с руки будет. Ну, – Гунн-Терр снова замолк, потом нехотя добавил: – Доминия им судья. Как бы то ни было, побросали они оружие и вниз спустились. Даже раненых своих не взяли. Один Гор Рубака остался. Но это его потом так называть стали.

– И что, – не удержался от вопроса Сит, – степняки слово свое сдержали? – Мальчик давно уже пересел поближе к альвару. – Вот так вот просто: раз – и отпустили?

– Ага, – кивнул альвар, – сдержали. Только сначала глаза выкололи и руки поотрубали. Но ноги, как и обещали, оставили – иди не хочу, на все четыре стороны.

Ник и до этого слышал подобные рассказы от Рона, Валу да оттого же Шептуна. Но воспринимал их не то чтобы не всерьез, а как-то отстраненно. Вроде каких то страшилок, которые если когда-то где-то и случались, то так давно и далеко, что не имели к теперешней реальности никакого отношения. А вот сейчас он отчетливо понял, что это самая что ни на есть реальность. Что события эти самые, что ни на есть настоящие, не придуманные и, хуже того, вполне заурядные в этом Мире.

Ему вдруг стало страшно. Наверное, впервые в жизни так страшно. Ник испугался самого себя. Он с ужасом почувствовал, как его изнутри захлестывает горячая волна первобытной ненависти. Где-то глубоко, на самом дне его сознания, о котором он до сегодняшнего вечера и не подозревал, заворочалась, расправляя мохнатые плечи, здоровенная обезьяна с огромной сучковатой дубиной, готовая крушить без разбора всех и вся, кто не в ее стае. Ник вдруг с пронзительной ясностью осознал, что теперь мир безвозвратно раскололся для него на своих и чужих. И он готов убивать. Всех этих так называемых хомо сапиенсов, скрывающих под личиной разумности свою звериную дикость, злобу и бессмысленную жестокость, несвойственную даже хищным животным.

Ник почувствовал на себе пристальный взгляд и быстро повернул голову. Гунн-Tepp смотрел на него внимательно, чуть склонив голову, будто изучая. Это длилось долю секунды, затем альвар отвел взгляд, и его лицо вновь обрело отстраненную невозмутимость.

– Ты мне об этом не рассказывал, – произнесла молчавшая до этого Клео.

– Может, и зря, что не рассказывал, – хмуро ответил Гунн-Tepp. – Может, тут бы сейчас и не сидели.

– Да ладно вам, – встрял Сит. Глаза мальчишки горели в ожидании продолжения истории. – Даже глупому желтобрюху понятно, что степнякам верить нельзя. Да, Шептун?

– Все тебе ясно, все тебе понятно, – Шептун тяжело вздохнул и закашлялся. – Лес тебя побери! Подай-ка мне лучше бурдюк с водой, что-то совсем в горле пересохло.

Сит резво вскочил, пошарил в заплечном мешке и вытащил из закромов сразу два бурдюка. Один дал Шептуну, другой протянул Гунн-Терру:

– А что ты там про Рубаку Гора говорил?

– Гор в то время простым воином был. Молодым, да уже тогда смышленым. Защитников, еще способных биться, всего-то десятков пять осталось, не больше. Кто спать лег, кто доспехи к последнему бою правил, а кто и Ушедшим Прощальную песнь запел.

Один Гор суетиться начал. Забегал по округе, принялся арбалеты меж камней раскладывать. С одной стороны так вот, в рядок, поставит, потом шагов десять отмерит и – дальше крепить. После аккуратно принялся веревки к спусковым крючкам вязать, а другие концы – в пучок и к длинной жерди. Сначала все подумали, что умом парень тронулся, а как сообразили, так помогать кинулись.

Расчет простым оказался – изобразить, будто в ту ночь первое подкрепление в гарнизон подошло, а там, как говорится, не за горами и появление основных сил. Под покровом темноты все, кто еще мог ходить, неслышно поднялись чуть повыше на скалы. Там каждый зажег по два факела и, уже не таясь, разговаривая в полный голос да бряцая оружием, вернулись в гарнизон.

Решено было раненых к обороне привлечь, а заодно и мертвых для пущей убедительности. А что? – Гунн-Tepp повысил голос. – Воин-то и после смерти воином остается. Раненым дали жерди, от которых к взведенным арбалетам веревки шли, а мертвецов меж камней усадили. Шлемы надели да щитами наполовину прикрыли. Снизу поди разбери, что к чему. Много чего еще Гор за эту ночь придумал и успел сделать. Говорю же вам, смышленый парень был.

Гунн-Tepp глотнул из бурдюка и обвел присутствующих взглядом, словно хотел убедиться, что его слушают. Удовлетворенно кивнув, продолжил:

– Пылевики не дождались, пока совсем рассветет: так им невтерпеж было укрепление взять. Полезли всей толпой, как назойливые мелкие насекомые. Лезут, оскальзываются, вниз по камням скатываются: бойцы наши только-только все подступы смолой хорошенько пролили. Жалеть не стали – почти все запасы из печей плавильных на подножье вылили. Да, немало пылевиков на камнях поломалось. Другие перепачкались, как твари болотные, но карабкаться не перестали. Видать, пообещали им командиры хорошую награду. Когда же на расстояние полета стрелы приблизились, Гор приказал бочки со смолой запалить и скинуть их на головы пылевикам. Хорошо горело! – Гунн-Tepp смахнул вдруг выступившие на лбу крупные капли пота.

3
{"b":"554182","o":1}