«Верь мне», – говорил он.

Я верила, потому что понимала – он знает, каково это, быть сломленным. Я верила, что в его глазах я не сломлена.

– Ты по-прежнему думаешь о том, что видела внизу. – Дин мягко провел рукой по моим волосам. Я положила голову ему на грудь. Ткань его футболки, истончившаяся от множества стирок, мягко касалась моей щеки.

Я уставилась в потолок.

– Да. – Звук его сердцебиения заполнил тишину. Интересно, слышит ли он, как бьется мое сердце. – Если предположить, что «технические проблемы» в «Мэджести» – это действительно еще одно тело, значит, за четыре дня произошло четыре убийства.

Что случится на пятый день? Ответ на этот вопрос знали мы оба.

– Почему последовательность Фибоначчи? – спросила я.

– Может, я из тех, кому нужно, чтобы все сходилось, – сказал Дин. – Каждое число в последовательности Фибоначчи – сумма двух предыдущих. Может, то, что я делаю, – часть последовательности. Каждое убийство превосходит следующее.

– Тебе это нравится? – вслух спросила я. – То, что ты делаешь? Доставляет удовольствие?

Пальцы Дина застыли в моих волосах.

Доставляет удовольствие?

И тогда я осознала, как Дин мог понять этот вопрос. Я села и повернулась к нему.

– Ты не такой, как он, Дин.

Я провела рукой по его подбородку. Дин больше всего боялся, что в нем было что-то от отца. Психопатия. Садизм.

– Я знаю, – ответил он.

«Ты знаешь, – подумала я, – но ты не веришь».

– Верь мне, – прошептала я.

Он положил ладонь мне на щеку и кивнул – всего раз, едва заметно. У меня сдавило грудь, но внутри будто что-то поддалось.

Ты не такой, как твой отец.

То, что случилось с мамой, – не моя вина.

Чувствуя, будто сердце бьется у самого горла, я встала. Пошла за флешкой с файлами о маме. А потом вернулась и вложила ее ему в руку.

– Открой их, – сказала я ему совсем тихо, потому что слова застревали в горле. – Открой их, потому что я не смогу.

Скелет завернут в темно-синюю шаль.

Я сидела перед компьютером рядом с Дином, открывая одно фото за другим, и чувствовала, как палец тяжелеет с каждым кликом.

Давно засохший цветок вложен в левую руку скелета.

Ожерелье у нее на шее, цепочка болтается в грудной клетке.

Пустые глазницы смотрели на меня из черепа, в котором не осталось плоти. Я смотрела на его очертания, ожидая вспышки узнавания, но ощущала лишь, как желчь поднимается к горлу.

Ты срезал мясо с ее костей. Эксперты пришли к выводу, что это было сделано после смерти, но это слабо утешало. Ты уничтожил ее. Ты разрушил ее.

Дин положил ладонь мне на затылок. Я здесь.

Я сглотнула, подавляя тошноту, которая становилась невыносимой. Раз. Другой. Третий – а потом перемотала к следующей фотографии. Их были десятки – фото грунтовой дороги, на которой ее похоронили. Фото строительной техники, которая выкопала простой деревянный гроб.

Ты завернул ее кости в одеяло. Ты похоронил ее с цветами. Ты нашел для нее гроб…

Я заставила себя дышать и переключилась с фотографий на чтение официального отчета.

Согласно данным патологоанатома, на скелете осталась зарубка – на внешней стороне одной из костей ее руки – она защищалась от ножа, который буквально рассек ее руку до кости. Результаты лабораторного анализа показывали, что кости перед тем, как захоронить, обработали какими-то химикатами. Из-за этого останки было сложно датировать, но анализ места преступления позволял сделать вывод, что маму похоронили через несколько дней после того, как она исчезла.

Ты убил ее, а затем стер с лица земли. Ни кожи на костях. Ни волос на голове. Ничего.

Пальцы Дина мягко разминали мне мышцы шеи. Я отвела взгляд от компьютера и посмотрела на него.

– Что ты видишь?

– Заботу. – Дин помолчал. – Почтение. Сожаление.

Мне захотелось сказать, что мне все равно, чувствовал ли убийца сожаление. Мне было все равно, что она была для него так важна, что он не стал просто сбрасывать ее тело в какую-нибудь яму.

Не тебе ее хоронить. Не тебе ее чтить, больной сукин сын.

– Думаешь, она его знала? – Мой голос казался далеким мне самой. – Это ведь единственное объяснение тому, что мы видим? Он убил ее в состоянии аффекта, а потом об этом жалел.

Забрызганная кровью гримерная, которая навсегда отпечаталась в моей памяти, говорила о доминировании и гневе; место захоронения, как сказал Дин, о почтении и заботе. Две стороны одной монеты – а если их совместить, получается, что это не был случайный акт насилия.

Ты забрал ее с собой. Я всегда знала, что тот, кто убил маму, забрал ее из ее комнаты. Была она жива или мертва, когда он это сделал, полиция установить не смогла, хотя с самого начала они знали, что, если она потеряла столько крови, шансы выжить почти нулевые. Ты забрал ее с собой, потому что она была тебе нужна. Ты не мог оставить ее, допустить, чтобы ее похоронил кто-то другой.

– Наверное, он ее знал. – Голос Дина заставил меня вернуться в настоящее. Я заметила, что на этот раз, говоря об этом деле, он не использует слово «я». – А может, он наблюдал за ней издали и убедил себя, будто их отношения взаимны. Будто она знает, что он смотрит. Будто он знает ее так, как никто другой.

Мама зарабатывала на жизнь, выступая в роли «экстрасенса». Как и я, она хорошо умела читать людей – достаточно хорошо, чтобы убеждать их, будто у нее есть связь с «той стороной».

Она предсказала что-то тебе? Может, ты приходил на ее представление?

Я порылась в памяти, но все лица в толпе будто сливались в одно. У мамы было много клиентов. Она провела множество представлений. Мы переезжали настолько часто, что сходиться с людьми не было смысла. Никаких друзей. Никакой семьи.

Никаких мужчин в ее жизни.

– Кэсси, посмотри на это. – Дин снова обратил мое внимание на экран. Он увеличил одну из фотографий гроба. На поверхности дерева была вырезана какая-то эмблема – семь маленьких кругов, которые складывались в семиугольник вокруг символа, похожего на знак плюс.

«Или, – подумала я, размышляя о сожалениях, погребальных ритуалах и монстре, который вырезал этот символ, – на крест».

Глубокой ночью я все же уснула. Мне снились мамины глаза, широко посаженные, подведенные тушью, так что они казались невозможно большими. Мне снилось, как она в тот день прогоняла меня из гримерки.

Мне снилась кровь, и на следующее утро я проснулась, ощущая, как что-то липкое капает мне на лоб – капля за каплей. Я резко распахнула глаза.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.