же не видел - как только батареи набрали энергию для прыжка, полуразбитый истребитель, потерявший герметичность и почти все вооружение, стартовал к Земле.
Когда Джоанна узнала о гибели конвоя и захвате транспорта, она в первый момент пришла в ужас от мысли, что эта судьба была уготована ей и только категорический приказ Джеймисона по сути спас ей жизнь. Еще не придя в себя от известия о смерти Дика, получив новый удар судьбы, девушка замкнулась в себе и всю отведенную ей неделю ни с кем не общалась, просидев все эти дни в гостиничном номере Парижа с окнами на Эйфелеву башню, почти не выходя на улицу. К концу этого срока у нее уже хватало сил не плакать и говорить нормальным голосом. Джеймисон с удовольствием отметил, что девушка постепенно приходит в норму, и позволил ей вернуться к исполнению служебных обязанностей, тем более, что "Элеонора" готовилась к новому рейду и каждый пилот был на счету.
За время ее отсутствия на корабле особых перемен не произошло. "Элеонора" не участвовала в боях, испытывая острый некомплект пилотов, усугубленный потерей Клейтона и Шерил. Если в первой эскадрильи все вакансии еще кое-как были заполнены, то остальные насчитывали по семь - восемь пилотов, а Четвертая, в состав которой по прежнему входили только четверо приятелей, к тому же почти осталась без машин.
Анни и Рич, в два приема пригнали с верфей два звена новеньких "Палашей" - из тех четырех машин, на которых они когда-то покинули стены Академии, к этому моменту в исправности остался только один - Джоанны, машина "Кувалды" в последнем бою у Селесты получила ряд серьезных повреждений и была отправлена на капитальный ремонт.
"Элеонора" ушла в рейд, на этот раз без особого успеха - в районе Кемта Алмейда натолкнулся на ТАКР рекнов, но тот не рискнул ввязываться в бой с авианосцем и благоразумно сбежал. Встреча обошлась без потерь как с той, так и с другой стороны, хотя Шведов, получив доклад контр-адмирала, остался недоволен. В целом анализ ситуации показывал, что война грозит перейти в "окопную" стадию - все больше внимания уделялось обороне, все меньше - нападению. Стычки стали реже, рекны явно предпочитали беспроигрышные ситуации и если уж нападали, то только при существенном численном перевесе. Шведов, будучи сторонником активных действий, все время пытался доказать Совету необходимость более решительных и массированных операций, чем широко практикуемая "вольная охота" авианосцев, однако да Сильва, будучи в общем-то гражданским человеком, предпочитал все оставить на прежнем уровне и не желал прислушаться к голосу командира Первой эскадры. В "охотничьих" рейдах авианосцы почти не несли потерь… впрочем, их не нес и Рекн, несколько сбитых истребителей с одной и другой стороны, реже - выведенный из строя эсминец или поврежденный крейсер - минимум человеческих жертв… и никакой пользы для дела.
И Шведов, и Алмейда в общем-то прекрасно понимали позицию да Сильвы - пока могучие крейсера и авианосцы торчат в Системе, Земля может спать относительно спокойно. С другой стороны - серьезный бой и, не дай бог, поражение, серьезно ослабит Первую и тем самым нанесет ущерб безопасности Федерации. Но они были кадровыми военными, весь их опыт, накопленный за годы изучения военной истории и за уже более чем полгода боевых действий буквально кричал о том, что войны не выигрываются в обороне. По сути, лишь отчаянные атаки первых недель войны смогли остановить рекнов, не дать им уничтожить наиболее важные колонии и не позволить добить Землю.
Большие надежды Шведов возлагал на новые разработки боевой техники. Конструкторы постепенно довели до ума новейший тяжелый истребитель "Монингстар", пехота наконец-то получила долгожданный ШТ "Скорпион" - тяжелые бои на колониях, подвергнувшихся атаке десанта рекнов наглядно показали, что танки с
