Литмир - Электронная Библиотека

Воры промолчали. Никто внешне не щекотнулся, игра шла своим чередом. Лишь когда сонный, воловатый с виду Фаэтон – авторитетный каторжанин из честных блатюков – снял банк, он же и ответил на острый вопрос бунтаря:

– Растолкуй темному человеку, хлопец, сколько там нашего? Охрана может хипишнуться раньше?

– Не исключено. Фокус рисковый. Или не привык рисковать?

– Делайте свою революцию, мужики, и Бог вам – навстречу.

Вор с трудом подавил глубокий зевок, продолжил, не поднимая на майора шелковистых мирных глаз:

– Мы будем дожидаться неизбежного конца преступногo мира, который ему завещал товарищ Ленин. Верно, Блоха? Как на бану: сидишь и ждешь. Глянул – нет ментов, по-шустрому вертанул у лоха уголок с барахлишком, раскопал у богательной мадам гробик с мехами и снова сидишь смирно, ждешь, когда тебя повяжут представители законной власти… Ладом тасуй, подлюка, знаем мы ваши столичные зехера.

Бывший майор Рысаков понял вора так: кроит жулик, ему надо посоветоваться с остальной блатотой.

– В других отсеках ждут нашего сигнала, – продолжил он почти командирским тоном. Но тут вмешался косоглазый Кныш, притусовавшийся к воровской компании на последней пересылке:

– В блудную тащишь мужиков, фраер. Вам тут не проканает.

– Глохни, мерзавец бздливый! – со злостью выдохнул майор, уже готовый пустить в ход кулаки. – Кто еще отказывается участвовать в операции?! Говорите сейчас, потом будет поздно. Потом будет бой!

Заключенные молча смотрели на майора, точно не веря, что все это может с ними случиться, а бескровные губы сомкнулись плотными швами. Тут же среди воров произошла короткая тусовка. Подогретый Блохой, Кныш дернул из-за голенища нож:

– За оскорбление, пидор, придется ответить!

– Ша! – придержал его за руку Фаэтон, заподозривший в ситуации неладное. – У них свой блат, Петя, пусть вас не влекут сторонние соблазны. Сдавайте.

– Да он же – во! – Кныш саданул три раза по вентиляционной трубе рукояткой ножа. – Девять пулеметов на палубе. Всех, как траву, покосят. Сука беспогонная!

И еще раз стукнул по трубе наборной рукояткой финки.

– Пошто психуешь? – спросил Кныша седой крепкий сибиряк из нечаянных убийц. – Святое дело затевается. Ежели менжуешься – отойди…

– Ну, блин! Разбазарилось фраерское отродье! Фаэтон, дай я его заделаю!

– Оно вам надо, Петя? – подражая Фаэтону, спросил Блоха и криво улыбнулся нечаянному убийце. – Не буди в нем зверя, фуцан!

Фаэтон задумчиво оглядел обоих и поначалу только пошмыгал носом, но потом сказал:

– Базар окончен, – не замечая обнаженного ножа в руке Кныша, похлопал его по щеке колодой карт. – Вы, Петро, и вправду понтовитый. А фраер нынче дерзкий пошел: по запарке и грохнуть может. Не заслобит. Верно, Евлогий?

Нечаянный убийца промолчал, и в самом деле не больно испугавшись. Следящий за разговором бывший майор отвернулся от воров с подчеркнутым презрением. Обвел суровым взглядом зэков:

– В каждом отсеке – наши люди. Их никто не остановит. Сейчас мы сделаем так. Вадим!

Из плотного строя каторжан вышел молодой парень с широким разворотом плеч и слегка прищуренными каштановыми глазами.

– Встань сюда, Евлогий. – Рысаков указал нечаянному убийце на место, где он должен встать. – Вадим поднимется тебе на плечи, чтоб вас было не видно. Когда откроется люк и будут подавать баланду, он прыгнет на заднего конвоира с автоматом.

– Там ведь еще мусор! Успеет выстрелить…

– Не успеет. – У парня с каштановыми глазами был мягкий, но уверенный голос. – Я и того тресну. В крайнем случае рискую один…

Воры прекратили игру, с нескрываемым интересом поглядывая на репетицию бунта, как взрослые смотрят на забавы способных пацанов.

– Нас будут кончать вместе с фраерами, – вздохнул ростовский фармазонщик Лимон. – Они затеваются на полный серьез…

– Да-а-а, тут, пожалуй, не отмазаться. Послушай, майор, – окликнул Рысакова вор, – можем войти в долю и предложить вашему бойцу приличного подельника.

Рысаков вопросительно глянул на Фаэтона.

– А чё?! – Фаэтон был миролюбиво-вежлив. – Мусора сытые, могут оказать сопротивление. Что тогда? Наш хлопец – тоже не пальцем деланный. Они их приберут без хлопот. Остальные повалят следом. Только веревку привязать надо вдоль трапа.

– Ее у нас нет, – процедил сквозь зубы уловивший выгоду майор.

– Блоха, у вас была веревка. Отдайте канатик революционерам. Вы что сквасились? У вас лица красивше нет? Распахните гнидник!

Беленький, похожий на херувимчика воришка провел рукой по розовой щеке, застенчиво отвернулся.

– Я же вам ее в прошлый раз засадил, Савелий Станиславович, – плаксиво пролепетал он. – Под расчет могу пожертвовать на нужды революции.

– Не заставляйте людей ждать: на дело идут! Тля крученая!

Блоха распахнул телогрейку, вытащил из штанов моток крепкой веревки.

– Ну, где ваш человек? – уже совсем по-деловому спросил майор.

– Вершок! Двигай сюда, сынок, – позвал кого-то вор. – Покажешь фраерам, как это делается. Кныш, отдайте ему приправу.

Косоглазый вор чуть поколебался, но все-таки вынул из-за голенища финку и протянул ее молодому цыгану, у которого она тут же исчезла в рукаве атласной рубахи.

Тяжелая волна ударила в борт. Корабль вздрогнул всем корпусом.

– Меняет курс, – сказал парень с каштановыми глазами.

– Почем знаешь? – спросил, сверкнув фиксой, Вершок.

– Знаю, – односложно, не взглянув на цыгана, ответил Вадим. – Через полчаса будем в нейтральных водах…

– А когда в Японии? – хихикнул Блоха.

– Хватит зубоскалить! – осадил его мрачный и решительный Рысаков. – Иначе прежде попадешь в парашу! Запомните все: кто менжанется – лично грохну!

– Ну, это не по-советски, гражданин майор. – Блоха язвительно, без тени страха смотрел на Рысакова, не прекращая ерничать. – Чё я – кулак али троцкист какой-нибудь?! Я – честный вор…

– Стоп! У меня сильно не заблатуешь. Идешь с нами или…

– Какое может быть «или»? Тебе же русским языком сказано, рог тупой, мы – в деле!

Майор нервно облизал губы и шагнул к Блохе. Он был до крайности взведен, а вор не собирался уступать. В это время в вентиляционной трубе послышался скрежет. Все как по команде повернули головы, даже Рысаков. Прошла минута, может, две, из отверстия высунулся гофрированный шланг.

– Дачку кум послал, – ухмыльнулся собравшийся поддержать за Блоху мазу Лимон. – Пользуйтесь, фраера!

Никто не откликнулся. Зэки застыли в прежних позах. Звякнул и слегка приподнялся верхний люк, через который подавали баланду.

– Предупреждаю! – Голос полковника Намина звучал с металлической твердостью. – Предупреждаю! Всякая попытка бунта будет задавлена паром. Обед отменяется! Зачинщики будут строго наказаны!

– У-у-у! – протяжно взвыла сирена. Люк захлопнулся, и вой потерял свою противную силу.

Все недавнее напряженное, взрывчатое состояние медленно оседало в каждом зэке, и только Рысаков не желал смириться. Майор сжал кулаки до хруста, не замечая того, что на него смотрят, выплеснул на лицо гримасу отчаяния. Затем поднял кулаки на уровне головы, плотно прижал к вискам.

– Отблатовал, пивень! – беспощадно улыбался холодной злой улыбкой Блоха. – Кинули вас через плешь! Это тебе не в войну играть.

– Повешу тебе на хавальник серьгу, если ты не заткнешься! – неожиданно сурово предупредил товарища Фаэтон и сел на корточки, не спуская с Кныша внимательных глаз. – Ты помнишь, Петя, на Озерлаге был Кешка Колотый?

– Из воров? – спросил Кныш, скорчив задумчивое лицо, но оно получилось слишком напряженным. – Не тот, который Ужа кончал?

– Ну, ну! – подыграл Савелий Станиславович. – Помнишь?

– Я с ним кушал. В крытый вместе уходили. Он там хвост и откинул.

Фаэтон, вдруг потеряв всякий интерес к Кнышу, резко повернул голову вправо и спросил потрясенного Рысакова:

– Хочешь знать, кто вложил побег? Вас вложили, майор, чё тут гадать, когда стукача купили еще на материке!

2
{"b":"54491","o":1}