Леня тяжко вздохнул и тронул машину с места, путь его лежал прямо к Лоле. Заскочив по дороге в супермаркет и накупив там самых любимых Лолиных деликатесов, захватив две пачки орехового печенья для Пу И, Леня Маркиз позвонил условным звонком в дверь конспиративной квартиры, с усмешкой поймав себя на мысли, что ужасно соскучился по своей легкомысленной подружке.

Послышались шаги, Леню долго изучали в глазок, после чего дверь нехотя отворилась.

Лола была не в лучшем своем настроении, это Леня понял сразу. Она хмуро поглядела на Маркиза, молча повернулась и пошла в комнату. Ей скучно, она боится, и, поскольку сорвать раздражение больше не на ком, Лолка дуется на него, Леню.

– Как живете? – спросил Маркиз, входя за Лолой в комнату, но тут его атаковали на уровне коленей, то есть Пу И подбежал, радостно залаял и принялся прыгать вокруг.

– Дружище! – растрогался Леня. – Как же я рад тебя видеть…

– А меня ты видеть не рад? – ревниво осведомилась Лола.

– А ты попрыгай вокруг меня, повизжи, может, я тоже обрадуюсь, – усмехнулся Леня.

Он тут же пожалел о своих словах, потому что Лола мигом запустила в него подушкой. Леня уклонился, тогда Лола плюхнулась на диван и отвернулась к стене.

– Лолка, не дуйся! – Леня повысил голос. – Мне некогда выяснять с тобой отношения. Ну повернись ко мне, улыбнись…

– С какой это радости я должна тебе улыбаться? – закричала Лола, поворачиваясь на диване. – Сижу здесь, как в склепе, никуда выйти не могу, Пу И – очень нежная и легковозбудимая собака, ему нужны ежедневные прогулки, а куда я его могу сводить? Только на лоджию! Он плохо ест и похудел!

– А по-моему, он прекрасно выглядит и даже потолстел слегка! – возразил Леня, глядя, как нежная и легковозбудимая собака пытается разгрызть шнурок у него на ботинке.

– Это оттого, что он мало двигается!

– Ну, дорогая, перестань капризничать, – Леня погладил Лолу по голове, – вот я принес тебе кучу всего вкусного…

– Ты хочешь, чтобы я не влезла ни в одно платье!

– Лучше давай попьем чаю, и я расскажу тебе, как идут наши дела…

Лола сменила гнев на милость, и Леня пересказал ей вкратце разговор с Мюллером и все, что случилось на квартире Роберта Штерна.

– И представляешь, кто была эта дама?

– Королева Елизавета? – рассеянно отозвалась Лола, потому что в этот момент она решала сложную проблему – может или не может она позволить себе второе пирожное.

– Куда там королеве! – ничуть не обиделся Леня. – Лолка, да ты меня совсем не слушаешь?

– Слушаю, – с неудовольствием ответила Лола, потому что по всем параметрам выходило, что второе пирожное есть никак нельзя, – так кто такая эта тетка?

– Твоя знакомая, ну эта, с четырьмя бульдогами, как ее…

– Анна Сергеевна? – ахнула Лола. – Не может быть! Хотя… ой, я вспомнила, где я видела рисунок того самого гарнитура… Помнишь, я говорила, что где-то его видела? Так вот, это было в книге, которую я случайно пролистала у этой самой Анны Сергеевны! Старинная книга, толстая очень, с ятями…

Лола осеклась и виновато поглядела на Леню.

– А раньше ты об этом вспомнить не могла? – грозно спросил он. – Знаешь же, как важна любая мелочь!

– Ой, прости, Ленечка, совершенно выскочило из головы…

– Еще бы не выскочило, – ворчал Леня, – когда в голове у тебя одни только идиотки-подруги и собачьи свадьбы…

Услышав про свадьбу, Пу И недовольно гавкнул, Лола же обиделась за идиоток-подруг.

– У меня и так мало подруг! – вспыхнула она. – Ты разогнал всех моих друзей!

– Я? – изумился Леня.

– Да, ты! – твердо ответила Лола. – Из-за тебя у меня нет никакой личной жизни, ты запер меня в клетке, ты полностью подавил мою индивидуальность!

– Ну пошло-поехало! – Леня искусственно зевнул. – Другого времени выбрать не могла для того, чтобы сцены устраивать?

Лола надулась, отошла к окну, взяла на подоконнике сигареты и закурила.

– Вот-вот, успокойся и слушай меня, – заговорил Леня, – мы должны полностью мобилизовать наши силы и выступать единым фронтом. Лолка, это очень серьезно!

«А Ленечка-то у нас, оказывается, зануда», – мысленно сказала Лола, переглянувшись с Пу И.

– Слушай, что ты должна сделать! – говорил Леня.

«И как это я не замечала в нем этого занудства раньше? – размышляла Лола. – Он страшно любит все объяснять, как будто другие глупее его и ничего не соображают. Еще он любит руководить, впрочем, как все мужчины… но какой же зануда! И голос, как у какого-нибудь старорежимного начальника, так и видишь, как сидит какой-нибудь старый бегемот в кабинете и распекает секретаршу, а она, бедная, и ответить как следует не может…»

– Ладно, Лола, мне нужно спешить, – Леня поднялся, – все равно ты меня не слушаешь… Пока, Пуишечка, будь умницей…

«Для Пу И у него есть нежные слова, а для меня и взгляда не найдется, – обидчиво подумала Лола, – как грустно жить, когда тебя не любят, когда ты никому не нужна! Правду говорит пословица, что доброе слово и кошке приятно…» – в этом месте Лола чуть не пустила слезу, так стало себя жалко.

Когда за ее партнером закрылась входная дверь, Лола посидела немного, задумчиво подперев рукой щеку, потом решительно тряхнула головой и взяла в руки телефон.

«Ладно, Маркизушка, – приговаривала она, нажимая на кнопки, – когда-нибудь я все тебе припомню…»

Поговорив по телефону, Лола слегка приободрилась и занялась своей внешностью. Она приняла душ, тщательно наложила макияж, причесалась и осталась вполне довольна своим лицом. Правда, от долгого сидения взаперти кожа немного побледнела и обозначились легкие тени под глазами, но Лола удачно их замаскировала.

На улице вовсю бушевала весна. Остатки снега на асфальте давно уже превратились в лужи, которые, в свою очередь, общались друг с другом с помощью ручейков, и вот уже самые последние из них становятся все меньше и меньше и скоро совсем высохнут. Вороны надрывались от крика, воробьи чирикали оглушительно, солнце светило исправно, от протаявшей земли поднимался пар.

Над всем городом витал стойкий аромат подтаявших «собачьих следов», словом, в город пришла настоящая весна.

Лола надела коротенькое пальтишко из пятнистого искусственного меха, туго затянулась поясом, с удовлетворением отметив, что талия у нее все такая же тонкая и вчерашние пирожные ничуть ее не подпортили, решила, что Пу И обойдется без комбинезона, и покинула конспиративную квартиру.

– Ленька думает, что он может нами командовать, – бурчала Лола, стоя на площадке в ожидании лифта, – надоело уже слушать его нравоучения. Зачем-то посадил нас под домашний арест в этой квартире, а что тут хорошего, я тебя спрашиваю? Нам нужно чаще бывать на свежем воздухе, верно, Пуишечка? Сейчас весна, организм ослаблен, а Ленька выдумал какую-то конспирацию… Я правильно говорю, ангел мой?

Пу И, уловив вопросительную интонацию, приветственно тявкнул.

– Нет, дорогой, в кафе мы пока не пойдем, – сказала Лола, пытаясь придать голосу строгость, – у нас сейчас другие дела…

Выйдя из подъезда, Лола сощурилась на солнышко, подхватила Пу И на руки и не спеша направилась к остановке автобуса, однако передумала, потому что Пу И очень не любил ездить в общественном транспорте – там душно, пассажиры все время ругаются друг с другом, а дети норовят потрогать его и страшно обижаются, когда Пу И в ответ кого-нибудь цапнет.

Лола подняла руку, но из соображений конспирации села только в третью по счету остановившуюся машину. Она дала адрес своего дома, но попросила остановиться раньше, у скверика.

В скверике было сыро, так что Лола и Пу И не стали заходить, они погуляли немножко по улице, потом зашли в пару магазинов, встретили знакомую мальтийскую болонку с хозяйкой, и Пу И немножечко с болонкой поиграл. От свежего воздуха и от ласково пригревающего солнышка Лола разрумянилась и пришла в чудное расположение духа. Она весело болтала с хозяйкой болонки и не заметила в стороне тень мужчины. Тень мелькнула и пропала, но если бы Лола стояла ближе, то на нее повеяло бы от этой тени могильным холодом.