Из квартиры Вероники она вышла вместе с Домиником. Словно извиняясь за свое молчание, он попытался взять ее за руку. Лика вырвалась и поспешно вышла на улицу. Морозный воздух вернул ясность мыслям.
- Тебе не надо было опять просить ее о помощи.
- Я не просил.
- Тогда почему она мне помогает? - Лика наконец озвучила мучавший ее вопрос.
- Ее попросила Агния.
Девочка вытаращила глаза. Агния? Так это Агния - кукловод, а не Вероника. Или скорее серый кардинал.
- Что нужно Агнии?
- Ты не веришь в бескорыстную помощь?
- Не очень.
- Ты сегодня злая.
"Я по жизни злая, - хотелось выкрикнуть Лике, - а когда мне предлагают рыться в чужих вещах, рискуя всем ради какого-то дурацкого зеркала, я становлюсь особенно злая".
Но Лика ничего не сказала. Искать зеркало было ведь именно ее идеей.
Доминик тоже молчал. Он покорно шел рядом, готовый к любым капризам своей спутницы. Лику опять начало трясти от злости. Ведь тогда, в охотничьем доме, он был совсем не таким. Это он был злым. Озлобленным надменным чудаком, которого веселили пьяные оскорбления кучки нерадивых студентов. Лику передернуло, когда она вспомнила, с каким презрением Доминик рассматривал своих гостей, как циничный ученый новую партию мышей в лаборатории. И сейчас этот человек стыдит ее за несоответствие ее чувств и ее поведения высоким благодетелям.
- А зачем ты мне помогаешь? - вырвалось у Лики быстрее, чем она успела стиснуть зубы, чтобы не озвучить свои мысли.
- А ты как думаешь? - Доминик остановился, и его ледяные глаза обожгли Лике душу.
Отступать было поздно.
- Не знаю, - с вызовом бросила она.
Интересно, насколько его терпения хватит. Но раз уж он так близок с Вероникой, наверняка, должен был привыкнуть к подобной манере разговора.
- А зачем ты все это делаешь?
Отвечать вопросом на вопрос для Доминика было нормой, его собственным золотым правилом этикета, это Лика знала очень хорошо.
- Знаешь, я сама дойду до дома. Ты можешь отправиться обратно к Веронике и обсудить с ней детали еще какого-нибудь коварного плана. Именно это вы делали до того, как я пришла? Спасибо, что хоть поставили меня в известность, а то ведь главная героиня, как назвала меня твоя подруга, рисковала остаться вне сюжета действия.
Лика не заметила, как начала кричать. Прохожие оборачивались на нее и смеялись, проходя мимо. Каждый считал своим долгом хоть как-то отреагировать на сцену посреди дороги. Улыбкой, вздернутой бровью, вытянутым пальцем, как угодно, только бы дать понять своему спутнику, себе или небесной канцелярии, что он бы себе такого поведения никогда не позволил.
Доминик стоял как вкопанный, не пытаясь протестовать или оправдываться. По его выражению лица нельзя было определить, удивлен он, возмущен или ему все равно.
У Лики появилось ощущение, что она кричит на камень. Девочка развернулась и быстро зашагала прочь.
Дома ее ждал только телевизор. Лика щелкнула пультом и стала раздеваться. Было чувство, словно земля ушла из-под ног. Люди, которые ее окружали, были совсем не такими, как казались. Это они изменились или что-то случилось с ней самой? Почему она видит то, чего не видела раньше? Она не хочет этого видеть. Она не хочет видеть, как Вероника изо всех сил пытается вскарабкаться к совершенству, посыпая свою боль белой пудрой. Она не хочет видеть, как Агния скрывает свою силу, притворяясь сторонним наблюдателем. Она не хочет видеть, как Доминик неуклюже пытается социализироваться, дабы стать нормальным человеком.
Именно это злило ее весь день. Не люди, а их старание быть не такими, какие они есть. Именно их фальш электризовала сегодня воздух в комнате. Лика задыхалась от нее, как от той псевдофольклорной книжицы.
Но зачем они это делают? Неужели им так легче?
"А зачем ты все это делаешь?"
Вопрос Доминика завертелся в голове как металлическая юла с острыми краями. Он спрашивал не об этом. Или? С его то проницательностью.
Лика вздохнула. Нет, она никогда не умела скрывать боль. И жаль. Будь она чуть более похожей на Веронику, ее бабушке не пришлось бы за нее так часто волноваться.
Бабушка. Воспоминания нахлынули сами, как бездомные собаки, учуявшие за сотни метров запах съестного.
Лика встала и открыла дверь в бабушкину комнату. Здесь ничего не изменилось. Все тот же стол. Все тот же ридикюль. Все тот же непопробованный рождественский пряник. Здесь уже никогда ничего не изменится.
Зеркало. Оно было здесь, а теперь его нет.
Лика оперлась о стол и глубоко выдохнула. Что бы ни было связано с этим зеркалом, оно должно быть здесь. И на самом деле все равно, была ли вся эта история с похоронами на самом деле или Лика все выдумала. И не важно, получится ли его открыть. Просто оно должно быть здесь. Как часть этой комнаты. Как часть самой Лики. И ради этого она готова обыскать десятки квартир.
***
- Прости меня.
Голос звучал тихо и неуверенно. Совсем не так, как хотелось.
- Я помогаю тебе, потому что я люблю тебя, - его голос дрожал еще больше. Совсем как тогда, когда он пришел к ней в первый раз ночью и признался в том, кто он.
- Ты придешь?
- Да, если ты хочешь.
- Приходи.
- Приду.
***
Проследить за врачом оказалось совсем не трудной задачей. На дело отправили Веронику. Ни Лика, ни Доминик идти по следу врача не могли из-за угрозы быть узнанными. Агния на роль сыщика не претендовала. Осталась только Вероника. Расчетливая хладнокровная Вероника. Всегда скучающая. Всегда готовая к приключениям. К счастью, у нее обнаружились навыки вождения машины. На черном джипе Доминика она удачно проскользила по улицам до самого подъезда дома, в дверях которого скрылся врач. Номер квартиры девушке сообщили сердобольные старушки-соседки.
Все складывалось как нельзя лучше. Словно кто-то сверху невидимой рукой устранял любые препятствия на пути четырех искателей.
Почти целую неделю Вероника собирала информацию о психотерапевте. Игра в детектива, очевидно, льстила ее самолюбию. Она даже перестала скрываться и норовила завязать знакомство. На все предостережения остальных участников партии она только язвительно улыбалась. Ее всегда голодному любопытству хотелось лично испытать силу врача. По словам Вероники, этот человек совсем не был похож на монстра, он никак не соответствовал тому описанию, которое дала ему Лика. Никто из пациентов, сидящих в очереди на прием, не отзывался о нем плохо, никто из медработников, которых Вероника успела пригласить на кофе, не мог сказать о нем ничего подозрительного. Психотерапевт жил один, был в хороших отношениях с соседями и изо дня в день представлял собой образчик законопослушного гражданина дефис среднестатистического обывателя. Веронике становилось все скучнее. Единственное, что могло ее взбодрить, - знакомство с объектом слежки.
На четвертый день миссии она сообщила, что врач представляет собой абсолютно милое и обаятельное создание, галантности у которого мог бы поучиться каждый мужчина.
- Ты уверена, что он как-то связан со всей этой историей, в которую мы впутались? - спросила она у Лики.
- Нет, он просто забрал мое зеркало, ради шутки, а в остальном он совершенно невинен, точно так же как и твой рыжий музыкант.
Вероника с обидой прикусила губу. От Него вестей по-прежнему не было. Он не звонил и не писал. Он растворился в пространстве и времени. А для нее пространство и время застыли без Него. Игра в прятки с врачом была последним развлечением, способным заставить ее встать с постели и, усевшись за зеркалом, превратиться в Веронику.
- Нам будет легче к нему подобраться, если Вероника завяжет с ним знакомство.
Опротестовать вывод Доминика не мог никто.
- Я могу выманить его из дома и привезти туда, где нам будет удобно проверять его карманы. Или..., - в фарфоровой голове, обрамленной копной вороных волос, созрела новая идея. - ... я могу напроситься к жертве на кофе.