***
Девяти часов раздумий было достаточно, чтобы выжать максимум из мысли о том, что студентке Лике несдобровать. Дважды приняв душ и четырежды расчесав волосы, Мария вытащила из шкафа ни разу не одеванное фиалковое платье. Оно бы изумительно пошло ей дня два назад, но сейчас ткань бросала тень на ее лицо и кожу, делая их нездорово синюшными. Похудевшая, с впалыми щеками и синяками под глазами Мария выглядела как алкоголичка со стажем или очень больной человек. Но внешность сейчас было последним, что волновало женщину.
Выйдя из подъезда, Мария забралась в заранее заказанное такси и приказала вести себя на другой конец города, к знакомой ведунье. Ей нужно было добраться туда как можно скорее, и рассчитывать на общественный транспорт, несмотря на скромность оклада преподавателя, она не могла. Мысль о том, что она будет ехать в еле ползущем автобусе, набитом битком любопытными пассажирами, была невыносимой. Марии казалось, что после посещения знахарки ее жизнь начнется заново, что все решится и образумится, все вернется на круги своя, но только после визита к всезнающей ворожее. Поэтому каждый красный светофор, каждая пешеходная дорожка были тягостным мучением. Мария закрывала глаза, до скрипа сжимала зубы, тяжело вздыхала и ерзала по сиденью. Она непреодолимо хотела наброситься на шофера, вцепиться ему в горло и растерзать его за его медлительность, но остатки здравого смысла подсказывали ей, что дело не в шофере, а в правилах дорожного движения.
Наконец добравшись, до заветного дома гадалки и расплатившись с таксистом, Мария бегом взбежала на четвертый этаж. У дверей квартиры она немного притормозила, обтянула перекосившееся платье, отдышалась и нажала на дверной звонок. Ей открыла сутулая фигура в обрамлении пересушенных хной непослушных грязно-желтых волос.
***
Лика нервно расхаживала по квартире, обдумывая свой состоявшийся визит к врачу. Как обычно, неудачный. Как обычно, безрезультатный.
Нужно было во что бы то ни стало освободить несчастную душу и исправить свое неосознанное преступление. Но решимости было явно недостаточно, чтобы построить план действий. Пункт первый. Разгадать имя. Пункт второй. Забрать у доктора зеркало. Пункт третий. Что-то сделать з этим зеркалом и, наверно, как-то особенно произнести имя, чтобы освободить душу. Пункт четвертый. Кажется, взамен можно попросить исполнение любого желания. Конец задачи. Все просто, но ни с первым, ни со вторым, ни с третьим не было абсолютно ничего понятно. Про четвертое Лика пока что не думала.
Что ж, вопросами имени и прочей мистики пусть занимается Вероника. Единственное, что могла сделать Лика, это припереть врача к стенке. Но он был абсолютно не возмутим. Он посмеялся над ее глупой попыткой сорвать маски. Лике было нечего предложить взамен, она ничем не могла его напугать, и у нее не было оснований для шантажа. А вот доктор, взбреди ему в голову силой выведать у Лики имя, имел целый арсенал инструментов воздействия. Неужели, украв зеркало, он именно на это и рассчитывал?
От хождения по комнате закружилась голова. Перед глазами запрыгали разноцветные точки. Лика открыла форточку и прислонилась к столу.
Что если опять отправиться в деревню, найти бабушку Рыжего и поставить вопрос ребром? Этот реальный Рыжий ведь должен иметь какое-то отношение к Рыжему из ночных кошмаров, тому, что постоянно дразнит ее тем, что знает имя.
Лика со вздохом опустилась на диван. С Рыжим тоже выходила загвоздка. Как заставить человека признаться в том, что сделал, как Лике кажется, потусторонний двойник этого человека? Немыслимо. Эти две реальности, или реальность и ирреальность, не соприкасаются, не пересекаются, как две параллельные прямые.
А как же Девочка с Серебряными Волосами? Лика своими глазами видела ее в метро, а потом на земле, под колесами автобуса. Она была такой же материальной, как сама Лика. Для всех людей она была самым обыкновенным подростком. Ничего сверхъестественного. Ничего необычного. Почему же тогда Лика так часто видит ее во сне? И почему ей так хочется, оставив все, броситься на поиски Девочки с Серебряными Волосами, найти ее, в какой реальности она бы ни была, и встретиться с ней лицом к лицу?
Ни на один из вопросов девочка не знала ответа. К этому уже следовало бы привыкнуть, но не получалось.
Лика вцепилась пальцами рук в покрывало. Ее злость и постоянная ноющая боль где-то в душе вызвали очередной приступ паники. Стало жарко, было тяжело дышать. Лика расстегнула верхние пуговицы своей рубашки и попыталась успокоиться. Ничего успокаивающего на ум не приходило. Никаких счастливых воспоминаний. Ни одного. Девочка выругалась про себя и хотела вскочить с дивана, чтобы продолжить безрезультатное хождение по комнате, но кружение в голове заставило ее свалиться обратно. Лика легла на диван, поджала ноги и закрыла глаза. Сон не заставил себя долго ждать. Хотелось раствориться в нахлынувшей неге, заснуть и умиротворенно проспать целую вечность. Сопротивляться этому желанию было бесполезно. Оно было сильнее всего другого в этом мире. Слаще всего остального, прекраснее всего остального. Если бы еще не этот дребезжащий звук...
Лике потребовалось время, чтобы сообразить, что противный лязг, который она слышит сквозь сон, - это звонок ее входной двери. Наверняка, это Доминик, пронеслось в голове девочки. Смириться с отвратительным звуком ради минутки сна она вполне могла бы, но не впустить Доминика было бы непростительно.
Кряхтя и пошатываясь, Лика добрела до двери и открыла ее. Стоявший на пороге парень вопросительно посмотрел на нее, обдав ледяным душем своих замерзших глаз. От этого взгляда Лика немного пришла в себя.
- Ты заболела? - учтиво поинтересовался ее гость.
Девочка отрицательно покачала головой. Нет, она просто устала. В большей степени, от себя самой.
- Ничего не могу придумать, не знаю, что мне делать, - пожаловалась она.
Доминик вздохнул. Похоже, у него идей было не больше.
Лике опять становилось плохо. Спасаясь от головокружения, она приземлилась на стул.
- С тобой точно все хорошо? - испугался парень, внимательно разглядывая бледную глубоко дышащую девочку с растерянными глазами.
- Не знаю, - ответила Лика. - Кажется, я задыхаюсь.
Задыхаюсь от своей нерешительности, своей трусости, своей слабости, хотела добавить она, но воздуха на это не хватило. Задыхаюсь от своих кошмаров, от своих ошибок, от себя самой.
Доминик подошел и аккуратно взял ее лицо в свои руки. Его глаза, полные арктического льда, охлаждали ее воспаленную кожу, раскрасневшиеся щеки. Ее сердце затихало, прислушиваясь к ритму его сердца. Ее злоба и боль сменялись радостью от того, что он был рядом, от того, что он вообще был.
Лика молча ему улыбнулась. Доминик выглядел обеспокоенным.
- Когда тебе стало плохо? - спросил он, о чем-то раздумывая.
- Это просто слабость, это пройдет, - попыталась заверить его Лика, но тревожные глаза не восприняли эти робкие доводы серьезно. - Знаешь, мне снилась Мария, та преподаватель, которая забрала книгу, прошептала Лика, прижавшись лицом к груди Доминика. - Прости, я говорю глупости. Наверно, я просто напугана, - прошептала она.
Доминик дипломатично молчал, но, когда Лика подняла на него глаза, он не выдержал:
- Ты знаешь, я предпочитаю игнорировать свои "потусторонние" ощущения, но, если честно, знакомый твоей учительницы, тот, с которым мы видели ее на крыльце университета, показался мне весьма подозрительным. Как всегда, ничего определенного. Не могу объяснить, потому что не знаю, как назвать тех или иных людей или не людей, не знаю имен, но я бы не удивился, если бы узнал, что он как-то связан со всей этой историей. А потом твоя преподаватель забрала книжку. В общем, думаю, тебе нужно быть с ней осторожной.
- Думаешь, она как-то замешана? Мария? Нет, это глупо, - Лика чувствовала себя совсем запутавшейся.
- Почему?
- Потому что мы не можем подозревать каждого!
- Разве? Мы можем и мы должны подозревать каждого, - возможно, резче, чем ожидала Лика, ответил Доминик. - Каждый, у кого есть мечта, каждый, кто хотел бы что-то изменить в своей жизни, а значит, просто каждый может стать жертвой теней.