- Нихэль Рош, - тут же представился он, внимательно глядя в лицо ребенка. В отличие от Виктора, он не был копией своей матери, лишь цвет волос слегка напоминал Инес. Карие глаза, скорее всего, доставшиеся ему от отца, следили за каждым движением Нихэля. - Я здесь по просьбе твоей матери.
- Вы священник? - тотчас спросил мальчик.
- Почему ты так решил? - в свою очередь задал вопрос Нихэль. Он обнаружил у кровати низенький стул и, придвинув его, сел. При этом взгляд его скользнул по накрытому простыней телу мальчика и наткнулся на высунутые ступни, ужасно отекшие и кажущиеся ненастоящими.
- Мама ярая католичка. По крайней мере, она так думает. - Мальчик говорил спокойно, иногда прерываясь, чтобы судорожно вздохнуть. - На смертном одре человеку нужна последняя исповедь.
Нихэль моргнул и пригляделся повнимательнее. Нет, ему не показалось, на изможденном болезнью личике мальчика не было и тени смирения к своей судьбе. Но между тем он был безмятежен и спокоен, словно олицетворение штиля, а в глазах светился ум и понимание.
- Ты не боишься, - заключил Нихэль.
Мальчик усмехнулся. На свет выглянуло то озорное и непосредственное выражение, которое, наверное, всегда присутствовало на его лице до болезни.
- Не хочется терять времени на страх, - сообщил мальчик.
- А ты смелый, эээ...?
- Атаназ, - подсказал мальчик. - Я Атаназ Поль.
- "Атаназ" переводится как "бессмертный".
- Да. - Губы мальчика тронула усмешка. - Не правда ли, ирония судьбы?
Нихэль промолчал.
- Наверное, вы принесли с собой елей, - задумчиво пробормотал Атаназ. - Мама бы хотела, чтобы совершилось это таинство, прежде чем приступить к исповеди.
Мальчик говорил о елеосвящении, таинстве, служащем духовным врачеванием от недугов телесных и дарующем больному оставление тех грехов, в которых он не успел раскаяться.
- Я не священник. - Нихэль развел руками. - Прости, что обманул твои ожидания.
Атаназ уставился на него.
- И о чем же тогда моя мама вас попросила?
- На самом деле я сам вызвался помочь, так как ни один священник не смог добраться сюда.
Мальчик чуть слышно хмыкнул, но тут же поперхнулся.
- Я не могу вам исповедаться, - сказал Атаназ с едва различимой грустью в голосе.
- Да, но мы можем просто поговорить.
Подумав, мальчик кивнул:
- Верно.
Он чуть сдвинул голову в сторону и несколько смущенно сообщил:
- Знаете, на самом деле совершать елеосвящение нельзя в любом случае.
- Почему же? - Нихэль поудобнее устроился на маленьком стульчике и принял вид человека, готового услышать все и обо всем.
- Елеосвящение можно совершать только над верующими.
- Как и любое таинство, - согласился Нихэль.
- Но я не настолько верующий, как думает моя мама. Получается, я лгал ей. Это грех?
Мужчина выпрямился на стуле и задумчиво наклонил голову.
- Мне сложно анализировать объективно. Я ведь тоже не святой. Но в данных обстоятельствах тебя сложно упрекнуть в потере веры.
Атаназ усмехнулся:
- А вы черствый человек, господин Рош.
- Я просто думаю, ты не из тех людей, которые любят, когда их утешают.
Улыбка мальчика погасла.
- Да, все верно.
Нихэль помолчал и, устав сидеть в полусогнутом положении, встал и сделал пару шагов в сторону горящей свечи.
- Я теперь попаду в Ад? - вдруг спросил Атаназ. Нихэль резко обернулся.
- Что заставило тебя сделать такой вывод?
- Ну, я же согрешил и все такое.
- У тебя есть еще грехи, мальчик?
Атаназ задумался.
- В школе один парень специально столкнул мою одноклассницу с лестницы, и та сломала ногу. В отместку я стащил его кошелек и отдал содержимое в благотворительную организацию. По-моему, что-то там с природой связанное.
Нихэль расхохотался. Мальчик обижено воззрился на него.
- Почему вы смеетесь? Меня совесть месяц потом мучила!
Мужчина с трудом сумел успокоиться и смахнул выступившие слезы.
- Всегда забавно видеть таких праведных личностей, - сказал он, проводя рукой над пламенем свечи.
- Праведных? - недоверчиво переспросил Атаназ. - Разве это был не грех?
- Ты забыл, что мне сложно судить объективно. - В прозрачных глазах Нихэля, в которых теперь плясали отблески пламени, появилась хитринка.
- Да, мало от вас пользы, - притворно вздохнул мальчик и улыбнулся.
Нихэль улыбнулся в ответ, но через секунду его лицо приобрело серьезное выражение.
- Чтобы от меня был хоть какой-то прок, я передам тебе некое ценное знание, которое я приобрел совсем недавно.
- Какое? - Мальчик с любопытством подался вперед, но тут же рухнул снова на подушку.
- Не переутомляйся. - Нихэль подошел ближе к кровати. - Сначала скажи, какой ты сделал вывод из нашего разговора.
Мальчик призадумался.
- Ну, судя по всему, в Ад я не попаду, что не может не радовать.
- Ты и правда храбрый, раз так просто говоришь об этом.
Атаназ отмахнулся.
- У меня нет лишнего времени. Ни времени на испуг, ни времени на мысли о страхе. Я реалист, насколько могу себе это позволить.
Нихэль смотрел на мальчика и видел лишь изможденное тело. Как странны забавы судьбы. Едва тлеющий уголек жизни способен вмещать настолько сильный дух. Печальная утрата для мира.
- Кроме Ада и Рая, есть еще одно место, в котором не хотел бы я пожелать очутиться твоей душе, - начал Нихэль.
- Вы о Чистилище? - перебил его Атаназ. - Место не из приятных. Не хотелось бы проходить, конечно, те местные процедуры очищения. Православным на этот счет проще: Рай и Ад - больше ничего. Туда или сюда и баста.
Мальчик пытался шутить, но Нихэль его не поддержал. Увидев мрачность на лице собеседника, Атаназ смолк.
