Литмир - Электронная Библиотека
A
A

В зале моментально воцарилась глубокая тишина. Слышно было лишь шарканье башмаков служителей аукциона, устанавливающих с большой осторожностью картину на постамент.

После небольшой паузы, как бы давая собравшимся возможность насладиться полотном, аукционист возвестил:

— Начальная цена — четырнадцать миллионов четыреста тысяч долларов!

Если бы в зале разорвалась бомба, то и это произвело бы меньше эффекта. Все сидящие в зале замерли в том положении, в котором их застало объявление аукциониста — кто с поднятой рукой, поправляющей прическу, кто чуть привставший, чтобы удобнее сесть. Некоторые сидели даже с открытым ртом. Над залом нависло напряженное молчание.

Аукционист обвел собравшихся многозначительным взглядом, как бы говоря: Ну, теперь мы посмотрим, кто из вас чего стоит.

Но и те, кто чего-то стоил, недоуменно пожимали плечами, шокированные стартовой ценой. Никто из них не мог представить того, что последовало позже.

— Четырнадцать миллионов пятьсот тысяч! — резкий голос, принадлежащий даме средних лет, пытающейся скрыть свою тощую фигуру под накидкой из голубых песцов, раздался из средних рядов. Костлявые руки и худосочная шея, видневшиеся из-под мехов, были увешаны таким количеством огромных бриллиантов, что невозможно было смотреть на вытянувшую вперед ладонь женщину без солнечных очков. Издали она напоминала елку, которую выставили в витрине магазина перед Рождеством для привлечения покупателей,

— Четырнадцать с половиной миллиона, — повторила дама и с вызывающим видом оглядела зал.

Аукционист одобрительно кивнул обладательнице песцовой накидки. Торги начались!

— Четырнадцать миллионов пятьсот тысяч долларов, дамы и господа! Кто больше?.. Прекрасная картина Вермеера. Превосходная сохранность?..

Чуть слышный шепот прошелся по рядам. Стоящие у горячих телефонов скороговоркой докладывали своим патронам-коллекционерам на другом конце провода об обстановке на аукционе. Молоток аукциониста медленно поднялся и резко опустился:

— Раз!

— Пятнадцать миллионов, — произнес респектабельный господин в солидном темном костюме с красным галстуком, на котором красовалась крупная черная жемчужина грушевидной формы.

— Пятнадцать миллионов! — подхватил аукционист. — Раз! — грохнул молоток. — Два!!

В зале стало намного шумнее.

— Пятнадцать — сто… — неуверенно вступил в борьбу представитель Лувра и виновато посмотрел по сторонам.

Его коллега из Метрополитен-музея решил не ударить лицом в грязь перед заокеанским собратом:

— Пятнадцать — двести.

Кое-где раздались приглушенные смешки. Все в зале хорошо понимали, что последнее слово окажется, конечно же, не за государственными музеями. Очень редко, можно сказать, практически никогда после подобных аукционов их собрания пополнялись дорогим экспонатом. В основном, подобные шедевры увозили на частные виллы, где они радовали глаза купившего его толстосума и членов его семьи. Простым смертным они были противопоказаны.

Как бы в подтверждение этому и, явно показывая господам из музеев, чтобы не лезли, дама в песцах подняла цену сразу на миллион.

— Шестнадцать — двести, дамы и господа! — вскричал аукционист в восторге от того, как проходят торги. — Кто больше?!

За каких-то десять минут цена подскочила почти на два миллиона!

— Семнадцать, — господин в черном помахал ручкой.

Рождественская елка, пренебрежительно зыркнув в его сторону, вновь взвинтила цену, желая огорошить соперника:

— Восемнадцать миллионов!

— Восемнадцать — сто, — невозмутимо дал знать соперник, даже не глядя на нее, и поправил жемчужину на галстуке.

Дама в накидке заметно нервничала. Скинув с плеч все меха и побрякивая бриллиантами, она вскочила со своего места, впившись ногтями в спинку кресла в следующем ряду.

— Двадцать миллионов долларов!! — истеричным, срывающимся голосом закричала она.

Большинство участников аукциона, давно распрощавшись со своими мечтами повесить Вермеера где-нибудь в прихожей, затаив дыхание, следили за происходящим в зале.

— Двадцать миллионов… Раз! — стук молотка отдался от стен зала как выстрел. — Двадцать миллионов. Два! Двадцать миллионов…

— Двадцать один, — накинул еще миллиончик мужчина с жемчужиной.

Зал буквально взревел от восторга. Такого аукциона они еще не видели.

Выложив все, что могла, и не получив того, чего хотела, дама накинула меха и, гневно сверкнув глазами, блеск которых затмил сверкание всех ее бриллиантов, покинула зал. Вслед за ней засеменил молодой парень в очках, то ли сын, то ли тонкий ценитель бриллиантовых колье.

— Двадцать один миллион… Три!!! — молотку оставалось чуть меньше сантиметра, чтобы возвестить весь мир о продаже Христа среди немощных, как вдруг…

— Тридцать миллионов, — молодой парень, на которого никто до этого не обращал никакого внимания, взмахом руки приковал к себе взгляд аукциониста после того, как вскрыл конверт с заочной заявкой с фиксированной ценой. Тридцать миллионов, — повторил он, застенчиво улыбнувшись и пожав плечами.

На этот раз уже весь зал сидел с раскрытыми ртами. Первым очухался аукционист.

— Тридцать миллионов, господа!.. Христос среди немощных… — бессвязно залепетал он. — Раз! Два! — он посмотрел на господина в черном.

Тот покачал головой.

Пот градом катился со лба аукциониста, когда он произносил следующие слова:

— Тридцать миллионов… Три!!!

Стук молотка раздался среди гробовой тишины.

— ПРОДАНО!

* * *

Волны прибоя, перекатывая прибрежную гальку, шипя, набрасывались на песчаный берег, нехотя откатываясь назад. Вокруг, насколько мог охватить взор, простиралось одно лишь море. Безбрежное море…

Безжалостное солнце изливало свой жар на беззащитные валуны, до которых не доходила пенистая волна, исчезая в песке у самого подножия. И лишь в тени девственного леса, которым густо зарос крохотный островок в Черном море, можно было спастись от ослепляющих лучей южного светила. Беспокойные ручейки, весело журча прозрачной водой, проворно сбегали по камням с холмов среди пальмовых рощиц, впадая в море. Чистый воздух звенел от разноголосых криков морских, гнездящихся в прибрежных скалах. Изредка разносился сухой треск валежника, ломающегося под лапами какого-то зверя, продирающегося сквозь непроходимую лесную чащу.

Посреди этого земного рая, на скале, взметнувшейся над островом, чернели развалины старинного замка. Суровые обломки былого величия до сих пор поражали своим величием и грандиозностью. Внизу, неподалеку от скалы на склоне отрога, заканчивалось строительство белой трехэтажной виллы. Окруженный морем зелени, дом был выстроен в виде трех смещенных относительно друг друга блоков, каждый из которых и был, собственно, одним из этажей виллы. Оригинальное архитектурное решение было обусловлено местным ландшафтом, с учетом окружающей природы. Яркое полуденное солнце отражалось в зеркальных стеклах виллы, отбрасывающих в зависимости от их конфигурации замысловатые зайчики на кроны деревьев, подступающих к окнам дома.

С высоты птичьего полета вилла выглядела белым пятном на зеленом ковре растительности, затерявшимся в голубых морских просторах.

Несмотря на жаркий день, вокруг виллы, словно муравьи, сновали люди в голубых комбинезонах — спешно наводился порядок как внутри дома, так и вокруг него. К концу недели ожидали приезда господина Савинова — хозяина виллы и острова, на котором она была выстроена.

Маленький вертолет, стремительно выскочив из-за горы и сделав крутой вираж, пошел на посадку. Зависнув на мгновение над центром круга, машина мягко опустилась на землю. Еще не успели остановиться лопасти пропеллера, как из кабины вертолета, согнувшись и держа шляпу за поля, выскочил Влад и подошел к группе встречающих его людей. После коротких приветствий Влад сообщил собравшимся, что полчаса назад господин Савинов с кучей гостей на борту его яхты Ренессанс вышел в море и направляется к острову. Таким образом, по его, Влада, расчетам, часа через два яхта подойдет к пристани в южной части острова. Отдав несколько распоряжений, Влад вместе с Давидом — управляющим острова, направились к эскалатору, который за считанные минуты доставил их к вилле.

9
{"b":"52970","o":1}