О да, о да! Все сделаю, не бойся!
Ты мне была женою на земле
И под землей схоронишь это имя.
Нет, ни одна из фессалийских дев
Не назовет меня супругом. Разве
Рождением иль красотою кто
Из них дерзнет с тобою спорить? Дети —
Довольно их с меня. О них богам
Молиться мне, коль не сберег тебя я.
А по тебе я траур и не год,
Всю жизнь носить, Алькеста, буду, сколько
Пошлют мне боги дней; отца ж и мать
Родимую век ненавидеть буду.
Их на словах любовь была, а ты,
Ты жертвою великой сберегла
Душе моей отрадное дыханье…
О, мне ли, мне ль не плакать, потеряв
Любовь такой жены?.. Пиры и шутки,
Веселый круг друзей забуду я
Увенчанных, и Муз, царивших в доме…
И никогда до струн уже рукой
Я не коснусь… души ливийской флейтой
Не облегчу унылой, – ты взяла
Из этой жизни радость…
Мастерам же
Я закажу, чтоб статую твою
Мне сделали, и на постель с собою
Ее возьму, чтоб ночью обнимать,
Звать именем твоим, воображая,
Что это ты, Алькеста, что тебя
Я к сердцу прижимаю… Это – радость
Холодная, конечно, все же сердцу
С ней будет легче. В грезах, может быть,
Ко мне сойдешь ты, утешая.
Сладко
Увидеться друзьям, хотя бы в сонном
Мечтании, и каждая минута
Им дорога свидания. О, если б
Орфея мне слова и голос нежный,
Чтоб умолить я Персефону мог
360 И, гимнами Аида услаждая,
Тебя вернуть. Клянусь, ни Кербер адский,
Ни на весло налегший там Харон
Желаний бы во мне не охладили,
Пока б тебя я солнцу не вернул…
