Испорчена Чувствую себя испорченной. Очень. Очень. И дело не в том, о чем вы подумаете наверняка, просто там, где другие видят божий почерк, я вижу сюжет для мистического боевика. Я специально затачивала разум острым. Училась писать, придумывать историю и конфликт. И всякая жизнь, от рождения до погоста — лишь глина в руках маньяка — лепить, лепить. Конфликт и сюжет, и в строку – любое лыко, я к этому шла и столкнулась к лицу лицом — готово. Испорчена. И что мне особенно дико — еще через уровень это зовут «творцом». 2009 У взрослых
У взрослых разумных людей не принято обращаться в повелительном наклонении: «Брось бяку!» – или — «Не наступи, здесь грабли!» – или «Не рули на встречку! Секунда до столкновения!» Именно поэтому, общаясь с людьми моложе, то и дело шокируюсь, подбирая банты у чепчика — они еще не такие, им еще можно думать, будто им все понятно и все известно, врываться, вмешиваться в чужие судьбы, пока не дошла бессмысленность этой затеи, и верить, что от этого лучше – будет, и не понимать, что души, бывает, стареют куда быстрее своих вместилищ. У взрослых разумных людей, которыми они станут, для такой ерунды уже недостанет хранилища, и законы кармы вдруг против них восстанут, и некоторые – положим, не все, многие — станут похожи на прочих, которых знаю. «Ты едешь на встречку? Хочешь моего мнения? Что же… Это твой выбор. Я его уважаю». 2009 Белый флаг Возможно… я бы выкинула белый флаг, но, к сожалению, я ни с кем не веду войну — это значит, всем плевать на мою победу и поражение, на попытку справиться — или на неудачу. Я бы выкинула белый флаг — пожалуйста, я сдаюсь. Покормите меня кашей манной, и помните, что по каким-то конвенциям с пленными обращаться следует бережно и гуманно. Я бы выкинула – да он никому не нужен. Не нажила ничего, зачет по врагам — и тот на двойку. Это значит, пора пореветь в подушку, а потом взять и выкинуть белый флаг. На помойку. 2009 Заплаты Я научилась совсем по тебе не скучать, себя не обманывать, будто вот-вот позвонишь, забыть, что за музыку требуется включать, когда до безумия режет по нервам тишь, забыть все хорошее. Собиралась-то все плохое, но вот незадача — они оказались рядом, и все, что в душе было связанного с тобою, погибло, как Моцарт — оно отравилось ядом. Погибли печали, и радости, и волнения, на рваную душу я ставлю теперь заплаты — на стойкость, достойную лучшего применения, на верность, достойную лучшего адресата, на нежность — ее «до востребования», в конверте, куда-нибудь к чертовой матери бандеролью, и если б не это стойкое чувство смерти, я очень была бы рада отсутствию боли. 2009 Погода в апреле Доживём до зимы и растопим её в ручейки от горячности рук, от светящихся ласковых глаз, и растают снежинки, летящие, как мотыльки, на огонь, разожжённый для нас, и из нас, и про нас. Ни единому ветру, несущему злую метель, не нарушить тепла, не развеять твердынь и преград, потому что у нас и для нас будет вечный апрель за один безусловно напрасно пропущенный март. 2005 Солнце vs Галилей Не понимаю, за что пострадал Галилей — Вертится Солнце или Земля вокруг Солнца, В центре Вселенной есть только один человек, Возле которого всякое сущее вьется. Только один и, конечно, у каждого свой (И хорошо, если не многочисленно-общий), Только один. Время суток, когда он со мной, Я называю рассветом, а прочее – ночью. Только один, словно клином на нем сошлось, Сопротивляюсь – но крепко запуталось сердце. Дайте мне точку опоры – я сдвину ось К чертовой матери. Прочь. Хоть куда-то деться. А Галилей сквозь века мне помашет рукою: «Не отвертеться. Солнце – оно такое». 2009 Вкус имени
Есть имя, я пробую его на вкус, перекатываю между языком и губами — отрицала в себе наличие чувств, получила ожог о своё же пламя. Есть имя. Перестала сама себе врать, перестала хранить это внутреннее молчание, когда поняла – устала скрывать — мне нравится имени твоего звучание. Повторять, повторять, говорить о тебе с каждым, кто хочет или не хочет слушать, шептать его в беззвучной мольбе — не любить тебя было бы много лучше, разумнее, правильнее, и кроме того, не так мучительно безнадёжно, но поворот с указателем «бы» пройден. Обратно уже невозможно. Ласкать уменьшительно каждый звук в единственно доступном прикосновении — губами к имени – словно вдруг оно не яд, а благословение. 2009 |
