Литмир - Электронная Библиотека

— Можно подумать, — фыркнув, отозвалась девочка, — нужна была магия для того, чтобы Соломон Поррит стал ошиваться вокруг моей хижины.

Ник решил, что это вовсе не ответ на его вопрос, и предпочел перейти на другую тему.

— Как твое имя? — спросил он.

— У меня нет надгробия, — напомнила девочка, поджав губы. — И имя может быть любым. Верно?

— Но ведь тебя как-то звали.

— Лиза Хэмпсток, если тебе так интересно, — резко ответила она и добавила: — Я ведь прошу совсем немного! Хоть что-нибудь себе на могилу. А то я лежу там, внизу, и место это не отмечено ничем, кроме крапивы.

На миг она сделалась такой печальной, что Нику захотелось обнять ее. А потом, когда он уже протискивался между прутьями ограды, его вдруг осенило. Он добудет для Лизы Хэмпсток могильный камень с ее именем. Он сделает это, чтобы она чаще улыбалась.

Перед тем как взобраться на холм, Ник повернулся, намереваясь помахать на прощание, но Лиза уже исчезла.

* * *

На кладбище имелись обломки надгробий и статуй с разных могил, но Ник знал, что они совершенно не подходят для сероглазой ведьмы с земли горшечника. Нужно что-то другое. Ник решил не делиться ни с кем своим замыслом, поскольку вполне обоснованно предполагал, что ему велят оставить эту затею.

Следующие несколько дней в его голове роились планы, один сложнее и сумасброднее другого. Мистер Пенниуорт впал в отчаяние.

— Я думаю, — объявил он, почесывая серовато-коричневые усы, — что если у тебя и наблюдаются перемены, то только к худшему. Ты не истаиваешь. Ты бросаешься в глаза, парень. Тебя трудно не заметить. Полагаю, если б ты явился ко мне в компании фиолетового льва, зеленого слона и короля Англии в парадном облачении, верхом на алом единороге, люди все равно обратили бы внимание на тебя и только на тебя, а от остальных отмахивались бы, как от мелкой помехи.

Ник смотрел на учителя и молчал. Он размышлял, существуют ли в тех местах, где обитают живые, специальные магазины по продаже надгробий, и если да, то как бы ему добраться до них и подыскать подходящее. Истаивание его мало волновало.

Ник воспользовался способностью мисс Борроу отвлекаться от грамматики и композиции и болтать о чем угодно и расспросил ее о деньгах: как именно они работают, и как ими воспользоваться, чтобы получить желаемую вещь. У Ника было несколько монет, найденных на протяжении последних лет. (Мальчик выяснил, что лучше всего искать деньги там, где влюбленные парочки целуются, обнимаются и валяются на кладбищенской травке, и часто находил монетки именно в таких местах.) И вот наконец-то они могли Нику пригодиться.

— А сколько стоит надгробие? — спросил он у мисс Борроу.

— В мое время, — ответила она, — надгробие стоило пятнадцать гиней. Сколько стоит сейчас — даже не представляю. Полагаю, что больше. Намного больше.

Богатство Ника составляло пятьдесят три пенса — явно недостаточная сумма.

С того дня, как Ник побывал в могиле Синего Человека, прошло четыре года — половина его жизни. Но он до сих пор помнил дорогу. Мальчик поднялся на вершину холма, к склепу Фробишеров, похожему на гнилой зуб, и оказался над всем городом — даже выше верхушки яблони и шпиля разрушенной церкви. Ник забрался в склеп и начал спускаться, вниз, вниз и вниз, по маленьким каменным ступеням, высеченным в центре холма, и до самого его основания, в каменный зал. Было темно, словно в глубокой шахте, но Ник видел не хуже мертвых, и могила открыла перед ним свои тайны.

Вдоль стены, выложенной внутри могильного холма, вытянулась Стража. Все оставалось таким же, как запомнилось Нику: струйки дыма, ненависть и алчность. Однако на этот раз Ник не испытывал страха.

«Бойся меня, — прошипела Стража. — Я охраняю вещи драгоценные и никогда не теряющиеся».

— Я тебя не боюсь, — сказал Ник. — Помнишь меня? Мне нужно кое-что взять.

«Ничто никогда не уйдет, — донесся из тьмы голос свернувшейся кольцами твари. — Нож, брошь, кубок. Я храню их во тьме. Я жду».

В центре зала лежала каменная плита, а на ней — нож, украшенный камнями, брошь и кубок.

«Господин поместил нас сюда, на равнину, зарыл наши черепа под этим камнем, оставил нас здесь, научив, что мы должны делать. Мы стережем сокровища до тех пор, пока господин не вернется».

— Думаю, он про вас забыл, — заметил Ник. — Уверен, что он уже давным-давно умер.

«Мы — Стража. Мы охраняем».

Ник попытался прикинуть, когда на месте холма была равнина, на которой и располагалась самая глубокая могила. В конечном итоге он решил, что это было очень-очень давно. Ник чувствовал, как Стража обвивает вокруг него свои волны страха, словно усики какого-то плотоядного растения. Мальчик ощутил холод и скованность, как будто полярная гадюка укусила его в сердце, и ледяной яд медленно растекается по телу.

Ник шагнул вперед, к каменной плите, наклонился, пальцы его сомкнулись на холодной броши.

«Это принадлежит господину! — зашипела Стража. — Мы храним это для господина!»

— Он не будет возражать, — попытался успокоить Ник.

Мальчик отступил на шаг и двинулся к каменным ступеням, обходя иссохшие останки людей и животных.

Стража в гневе забилась, извиваясь в крохотной камере, словно призрачный дым. Потом движения ее замедлились. «Вернется, — наконец произнесла Стража своим троящимся голосом. — Они всегда возвращаются».

Ник постарался как можно быстрее пробежать по каменным ступеням и выбраться наверх. В какой-то момент ему показалось, будто его преследуют, но когда он выскочил в склеп Фробишеров, позади не чувствовалось никакого движения.

Ник уселся на вершине холма, под открытым небом, с брошью в руках. Сначала ему показалось, будто она полностью черная, но когда встало солнце, мальчик увидел, что камень, окруженный черным металлом, был размером с яйцо малиновки и искрился красным. Внутри него словно что-то бурлило и вращалось. Ник погрузился взглядом и мыслями в темно-красный мир, раздумывая, не движется ли кто внутри драгоценности. Будь Ник помладше, ему захотелось бы сунуть эту штуку в рот.

Камень находился в тисках черного металла, сделанного в виде когтей, и был опоясан изображением какого-то существа, похожего на змею, только с множеством голов. Интересно, не так ли выглядит Стража при дневном свете?

Ник спустился с холма, срезая путь, где только можно — через спутанный плющ, через склеп рода Бартлеби (слышно было, как внутри ворчат укладывающиеся спать члены семьи), вниз и вниз, через прутья ограды. Наконец он оказался на земле горшечника.

— Лиза! Лиза! — позвал Ник и огляделся по сторонам.

— Доброе утро, увалень, — раздался знакомый голос.

В свете раннего утра мальчик увидел тень под боярышником. Когда он подошел ближе, эта тень собралась в нечто прозрачно-жемчужное. Нечто похожее на девочку. Нечто с серыми глазами.

— Мне спать полагается, — пробурчала она. — Что тебя сюда принесло?

— Твое надгробие, — ответил Ник, — Как считаешь, что должно быть на нем написано?

— Мое имя, — сказала Лиза, — На нем должно быть мое имя, с большой буквой «Е» — Елизавета, как у старой королевы, которая умерла, когда я родилась, — и с большой «X» — Хэмпсток. Этого хватит, я все равно так и не выучила остальные буквы.

— А даты? — спросил Ник.

— Год Вильгельма Завоевателя, тысяча шестьдесят шестой, — пропела девочка вместе с шепотом утреннего ветерка в кроне боярышника, — Большое «Е», пожалуйста. И большое «X».

— А чем ты при жизни занималась? — поинтересовался Ник. — В смысле, кроме колдовства.

— Я была прачкой, — только и успела произнести мертвая девочка.

Тут пустошь залили лучи рассветного солнца, и Ник остался один.

Было девять утра — время, когда мир спит. Но Ник твердо решил бодрствовать. В конце концов, у него важное дело. Ему уже восемь лет, и мир за пределами кладбища его не страшит.

Одежда. Ему потребуется одежда. Ник понимал, что обычный его наряд — серый саван — никак не подойдет. Он хорош для кладбища, с его цветом теней и камня. Но если Ник собирается выйти в мир, расположенный за кладбищенскими стенами, ему нужно будет влиться в ту обстановку.

3
{"b":"430072","o":1}