– А как иначе?

Мужчина развернулся и, быстрым шагом дойдя до скамейки, нелепо поглядел по сторонам. Коридор был пуст.

Через несколько часов после пропажи ребенка на окраине Подольска заинтересованные прохожие показывали розыскному отряду места, где недавно видели мальчика. Отряд разделился – одни пошли проверять соседние дома, другие углубились в лес. Гораздо больше повезло тем, кто пошел проверять дома. Приветливые соседи открывали свои гаражи, сарайки, иногда предлагали выпить воды.

Тем, кто ушли в лес, повезло меньше. За первый час они израсходовали всю питьевую воду, началась жажда; назойливые мухи и голодные лесные комары окружили людей, не давая сосредоточиться на малейших, иногда неприметных, но важных деталях. Так они пропустили вековое толстое дерево, совсем неприметное, если не посмотреть на его верх, где за большой зеленеющей ветвью темнел самодельный маленький дом.

Солнце сменялось луной, луна сменялась солнцем. Через щели просвечивался свет, то лунный, то жаркий солнечный. Ребенок его не различал. Все было в дымке, все было будто бы не наяву. Птицы, поющие по утрам, почти не различались с птицами, которые пели ночью. Не различалось теперь и далекое «кукареку» петуха и громкое полуночное «ку-ку» пролетающей совы или кукушки. Все смешалось и слилось воедино.

Отойдя от глубокого сна или полудремы, мальчик медленно провел рукой по ноге, где краснел укус лесного муравья. Боль разрасталась с каждой минутой, и сон, затягивающий ребенка все это время, отошел на задний план. Тяжелые веки приподнялись и тут же закрылись. Раздался скрежет. Ребенок вздрогнул, и холодок пробежался по его худым плечикам. Звук раздался снова. И снова. Мальчик прислушивался к нему, а сам уже наблюдал следующий сон, снова охвативший его.

– Боже мой! Ты живой? Мальчик!

Забравшаяся в дом женщина проползла к мальчику, и тот распахнул глаза.

– Не бойся меня, не бойся, – зашептала она, притрагиваясь к нему.

Ее темные глаза расширились, на них появилась влага.

– Сколько ты тут лежишь? Три дня? Неделю? Нужно срочно в больницу! – испуганным голосом сказала она, взяв его худую, почти невесомую руку.

Мальчик не ответил. Он молча смотрел в глаза женщины и не понимал, что происходит. Ее лицо нахмурилось, брови опустились ниже к глазам – она видела все, что недавно видел мальчик. Всего за минуту она пережила то, что пережил он. Женщина дрогнула и, пододвинувшись к ребенку, стала брать его на руки.

– Повезете меня в больницу? – еле слышно спросил он.

– Нет. Как тебя зовут?

Мальчик обхватил шею женщины и почувствовал тепло, защиту и необъяснимое чувство доверия. Он немного приподнял уголки губ, и его голова обессиленно откинулась назад.

– Ян, – проговорила второпях женщина. – Тебя зовут Ян, я знаю.

Наши дни

– Августа! Августа!

Девушка резко обернулась и на ее лице засияла улыбка.

– Что ты орешь как ошпаренный? – спросила она у подходящего парня. – По какому поводу цветы?

Молодая пара свернула с аллеи и подошла к тенистому дереву.

– Августа, – начал он, вставая, как в фильмах, на одно колено и доставая из-за пазухи коробочку с кольцом, – выходи за меня замуж!

Ошарашенная девушка громко проглотила слюну и мнимыми жестами, будто потеряв дар речи, заставила его подняться.

– Я не поняла.

– Августа, я уезжаю. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Чтобы мы были вместе.

– Куда ты уезжаешь?!

– Меня переводят по работе в Америку.

– В Америку?! Но как? И ты едешь?!

– Августа, разве я могу отказаться?! Я ждал этого!

– Вот так значит! Значит, ты все бросаешь и едешь в Америку?! – в глазах девушки сверкнула ярость.

– Августа, почему ты всегда такая психованная! Почему ты уже все решила для себя?! Кто сказал, что я бросаю тебя? Я делаю тебе предложение! Предложение руки и сердца! Я хочу, чтобы мы с тобой жили там, вместе, не расставаясь! Чтобы мы там устроили себе беззаботную жизнь, чтобы у нас была семья!

– Ты забыл, у меня уже есть семья! Я не могу оставить их!

– Да какая к черту семья! – взорвался парень. – Ты – детдомовская девчонка, и всегда останешься ею!

Девушка на мгновение замолчала.

– Глеб, не говори так… Я открылась тебе вся, полностью, а ты…

– Ты не нужна этой семье.

– Ян делает для меня все! Они все любят меня!

– Ян делает это только лишь из чувства долга!

– Ах так! Убирайся отсюда! Ненавижу тебя! – загромыхала Августа и, схватив букет цветов, со злостью распотрошила его и бросила на землю.

Глеб растерянно посмотрел в глаза любимой, и горечь нахлынула на него.

– Прости.

– Уходи! Американец чертов!

– Мы больше никогда не увидимся, – тихо произнес он, и пыл Августы немного затих.

– Как это так?

– Или в лучшем случае я приеду сюда через три года.

– А! Вот так значит, да?! И что ты мне предлагаешь? Сидеть здесь и ждать тебя словно монашка?!

– А ты будешь ждать?

– Ха-х, конечно! Размечтался! – закричала Августа.– Так знай же, если ты уедешь, я найду себе другого! Выйду замуж за какого-нибудь богача, нарожаю кучу детей и буду самой счастливой, понятно тебе?!

Парень отчаянно опустил голову, поставил коробку с кольцом на скамейку и кинул на Августу прощальный взгляд. Девушка поняла это.

– Надо же! Пришел тут, понимаешь ли, с кольцом! Мне еще восемнадцати-то даже нет!

– Я все понял, Августа, – отходя от девушки все дальше и дальше, огорченно пробормотал парень. – Я все понял. Goodbye my love, goodbye!

– Вот и иди! Да! – крикнула она ему вслед. – Проваливай!

Она нервно села на скамейку и, проводив взглядом удаляющуюся фигуру парня, заплакала.

– Ну и черт с тобой! Завтра же помиримся и все! Дурак! – она поднялась со скамейки, все так же нервно, с агрессией во всех движениях. Тем не менее, Августа взяла коробочку с кольцом. Она двинулась к себе домой, убеждая себя, что ничего страшного не произошло. Однако переступив порог квартиры и увидев перед собой сидящую Анну, снова кинулась в слезы.

Анна – самый близкий и родной человек для Августы. Это неродная дочь ее брата, совершенно не похожая на свою мать Марию, супругу Яна, у которых, не считая Ани, есть еще четверо родных детей. Взрослеющая пятнадцатилетняя девочка почти все свое время проводила вместе с Августой. На то было множество причин, например дурдом, который творился в их доме из-за детей.

– У меня такое чувство, что я никому не нужна! – промычала через слезы Августа через некоторое время.

– Если Глеб уезжает, это не значит, что ты остаешься одна. У тебя есть я и семья.

– Я так сомневаюсь в этой семье…

– С каких это пор? – удивилась Аня. – Глеб сморозил глупость и не надо теперь думать о ней… И тем более искать здесь правду. Он это так от отчаяния сказал…

– Но у меня на самом деле никогда не было семьи. У меня есть только брат и его семья. Даже ты мне, по сути, никто!

– Пусть я и не родная Яну, зато только его я считаю своим отцом! Да ведь я даже не помню своего настоящего! – Аня придвинулась к Августе поближе и крепко-крепко обняла. – Не забывай семью. Верь в нее. Какая никакая, но у тебя она есть и ты не одинока… А самое главное, что у меня есть ты, а я есть у тебя! Ты моя лучшая подруга на века. Я всегда буду рядом с тобой.

– Да, это главное. Боже мой, как я тебя люблю!

– Ну! Хватит разводить сопли! – вскакивая с места, прокричала Аня, которая терпеть не могла телячьи нежности. – Быстренько собирайся, и пойдем к Зосиме.

Ее длинные рыжие волосы мелькнули в коридоре, и силуэт пропал. Через десять минут, собравшись, они вышли из квартиры Августы и, заказав такси, двинулись в больницу. Это место отвлекло Августу от мыслей о недавнем разговоре. Отвлекло полностью.

Зайдя в хорошо убранную палату, они увидели вазу с шикарным букетом цветов, и уже потом их внимание упало на взрослую статную женщину, которая, развернув газету, полностью скрылась за ней.