На керченском направлении войсками десанта командует командарм-56 генерал К. С. Мельник. Высадку десанта осуществляет командующий флотилией контр-адмирал С. Г. Горшков.
Флагманский командный пункт флотилии развертываем в Замостье под Темрюком. Поблизости от нас штаб 56-й армии.
Итак, опять десант на Керченский полуостров. Как в декабре 1941 года. Все повторяется? Нет. Слишком многое переменилось за прошедшие два года. Мы приобрели дорого давшийся боевой опыт, извлекли уроки из десантов не только своих, но и соседей, из десантов у Озерейки, на Мысхако, в Новороссийский порт. Мы стали мудрее. А главное - неизмеримо сильнее, чем когда бы то ни было.
У меня состоялся разговор с начальником штаба 56-й армии генерал-майором А. А. Харитоновым. Спросил его, сколько артиллерии они смогут выделить для поддержки десанта.
- А сколько вам надо?
- Хотя бы сотню стволов, - говорю нерешительно.
Генерал усмехнулся. Ну, думаю, срежет наполовину. А он взглянул на меня весело:
- Вчерашним днем живете! Рассчитывайте на четыреста стволов! Понадобится - подбросим еще.
Вот как!
Вернулся к себе, рассказываю товарищам. У офицеров штаба глаза разгорелись. Один из них говорит:
- Ну, теперь у нас пойдет как по маслу. С такой силищей все одолеем. Можно и не мудрить много над планами да расчетами.
- Замолчи! - сердито оборвал его Кириллов, - Запомни: легких десантов не бывает. Нам всегда труднее, чем противнику. Он на земле, а тебе надо добраться к нему по морю среди мин и под бомбами. Он в окопе сидит, а ты еще должен под огнем из воды на берег выкарабкаться, дойти до этого окопа и выковырять из него гада. К тебе пополнение не сразу поступит, а у него резервы под боком. И поддержка тысячи пушек тебя не спасет, если просчитаешься. Так что думай и думай. И чем больше сил у тебя, тем больше думай. И за себя, и за противника.
- Правильно, Николай Константинович, - поддержал Кириллова командующий флотилией. (За разговором мы и не заметили, как он вошел в комнату.) - Есть над чем нам поразмыслить. С предложениями обращайтесь к начальнику штаба и ко мне.
Замысел операции прост - перебросить на Керченский полуостров как можно больше войск с минимальными потерями. От нас зависит, как будет воплощен этот большой замысел. Постепенно вырисовываются наброски плана.
В декабре сорок первого мы выбирали для высадки десантов пустой берег подальше от Керчи, в которой, как и сейчас, были сосредоточены вражеские войска. Пытались даже до мыса Тархан дотянуться, рассчитывая, что там оборона гитлеровцев всего слабее. Чтобы рассеять внимание и усилия врага, действовали одновременно многими отрядами, а кораблей не хватало, потому выводили в море "тюлькин флот", все, что может держаться на воде, лишь бы посадить побольше людей.
Теперь, имея за спиной могучую огневую поддержку, нам незачем распылять силы. Будем высаживаться тремя большими группами на самом близком от нас берегу, куда с лихвой достает береговая артиллерия. И десант будем доставлять на боевых кораблях, которые в случае нужды смогут тоже поддержать огнем высаживающуюся пехоту. Правда, у нас маловато крупных кораблей, зато десант можно высаживать многими эшелонами, каждый прикрывая мощными завесами огня.
План действий разрабатываем в содружестве с сухопутными и авиационными штабами. Высадку войск произведем семью эшелонами. Наши операторы во главе с капитаном 3 ранга А. А. Ураганом и операторы армии все рассчитали, составили график совместных действий по месту и времени.
Собираем и готовим силы. В условиях ненастной, ветреной погоды кораблям, особенно речным, нелегко будет пересечь море, из северных баз перейти в район Темрюка, где предстоит рассредоточиться в гаванях и устье Кубани. Десантники под холодным дождем тренируются в посадке и высадке, в ведении боя за берег. Артиллеристы армии и флотилии вместе обсуждают, как обеспечить надежную огневую поддержку десанта.
Связисты флотилии под руководством капитана 2 ранга Б. А. Баратова вместе с армейцами налаживают систему связи, объединяющую штабы, стрелковые соединения, корабли, артиллерию и авиацию.
Много забот у минеров и гидрографов. За войну южная часть Азовского моря и Керченский пролив превратились, по выражению моряков, в "суп с клецками" - так густо они насыщены минами. Флагманский минер Г. Н. Охрименко и гидрограф А. А. Николаев изучают карты минных постановок, разведанные фарватеры в немецких минных полях. Сведения, которыми мы располагаем, не отличаются достоверностью. Штормы и течения могли сорвать отдельные мины, переместить их. Посылаем тральщики для контрольного траления фарватеров. Действовать им приходится осторожно и скрытно, чтобы не выдать противнику районы высадки десантов. У нас очень мало средств для борьбы с магнитными минами. Одна надежда - на станцию размагничивания. Пропустим через нее все корабли.
Армейцы выделили нам несколько передвижных ремонтных мастерских, предназначенных для ремонта автомашин и танков. Флагманский механик А. А. Бахмутов и начальник технического отдела инженер-капитан 2 ранга И. Ф. Бодрягин воспользовались ими для восстановления судов, поднятых со дна гаваней и рек. Да и почти все наши корабли нуждаются в ремонте, они уже давно израсходовали свой моторесурс.
Разведчики А. С. Бархоткина по ночам высаживаются на крымский берег, возвращаются с ценными сведениями, а то и с "языками".
Вообще разведка работает хорошо. Бархоткин часто докладывает мне короткие, но очень емкие радиограммы "оттуда". Знающий разведчик, он же радист, умеет многое высмотреть и выяснить, а также передает сообщения партизан.
Мы ждали хотя бы слова об Аджимушкае. Помнится, перед высадкой наших войск в декабре 1941 года шестьдесят партизан, скрывавшихся в глубоких штольнях Аджимушкая, поднялись на поверхность и крепко ударили гитлеровцам в тыл. К нам в штаб разведчики доставили тогда небольшое объявление, отпечатанное на машинке: "Сим доводится до сведения граждан, что власть в районе отныне принадлежит партизанскому отряду имени Ленина. Со всеми вопросами обращаться в Малые каменоломни". Такие листки еще при гитлеровцах были расклеены на всех улицах керченских пригородов.
В мае 1942 года эвакуацию войск Крымского фронта прикрывали части полковника П. М. Ягунова. Как очень часто бывает с отрядами прикрытия, они обеспечили переправу главных сил, а у самих на нее не осталось ни времени, ни возможностей.
Мы знали, что все эти воины организованно ушли в катакомбы, продолжая бороться с оккупантами. Почему же теперь, когда развернулась подготовка к десанту, до нас ничего не доходит об Аджимушкае?
Позднее станет известно, что более десяти тысяч бойцов и командиров составили гарнизон подземной крепости. Здесь же были тысячи мирных жителей, искавших у советских воинов защиты и спасения от кровавого ига оккупантов. Мы узнаем, что воины подземного гарнизона сражались геройски, наносили врагу удар за ударом, хотя у них всего не хватало - воды, продовольствия, боеприпасов. Все добывалось в бою, кровью. И так день за днем. Фашисты пошли на чудовищное преступление. Взрывами исполинских зарядов они разрушали кровлю каменоломен, заживо погребая людей под завалами, а потом пробурили скважины и нагнетали через них ядовитый газ. Бойцы соорудили в дальних штольнях примитивные газоубежища, но во время тревог не все могли добежать до них. Каждая газовая атака уносила тысячи жизней - бойцов, женщин, детей, стариков. Имена виновников этих злодеяний фигурировали на Нюрнбергском процессе. Заокеанские заступники спасли их от виселицы, как и тысячи других военных преступников.
А когда мы готовились к освобождению Крыма, из подземного гарнизона уже никого не оставалось в живых. Вот почему наши разведчики ничего не сообщали об Аджимушкае.
Я не спрашивал у Бархоткииа имени разведчика, радировавшего нам из-за пролива. Разведка дело такое, что тонкости его не всегда положено знать и начальнику штаба. Но по некоторым фразам чувствовалось, что радирует женщина: "я установила", "встретилась с тем-то". И только уже когда мы высадились под Керчью, мне представили эту отважную радистку, длительное время работавшую во вражеском тылу. Это была Софья Осетрова, милая, худенькая девушка. Она была уже в своей обычной форме - ватнике и стеганых брюках, на голове ушанка, а из отворота куртки выглядывала, как у всех морских пехотинцев, полосатая тельняшка. Надо сказать, что эта "мода" военного времени была ей очень к лицу.