В этот момент Макс попробовал один из салатов и почувствовал себя как-то уж очень нехорошо. Язык мигом онемел, а пальцы перестали слушаться. Кроме того, стало перехватывать дыхание и пульс начал биться в висках.

"Отравила, - подумал он. - Отравила!"

Ни слова не говоря, он схватил бутыль минералки и осушил ее, а затем, отбежав к мойке, опорожнил желудок. Стало чуть легче, все тело прошиб пот.

- Что с тобой? - спросила Лариса. - Тебе нехорошо?

Внимание Макса в этот момент полностью переключилось на информационную составляющую мира. Почти не замечая материальных форм, он схватил пищевую соду и, насыпав чуть ли не полпачки в стакан, налил туда воду из-под крана и выпил. Его снова вырвало. Он снова налил воду из-под крана и выпил, рвота повторилась.

- Это синильная кислота в салате! Она отравительница! - прохрипел Макс. - Промыть желудок марганцовкой! И нитрат натрия!.. На верхней полке в стеклянном шкафу.

Он закашлялся и снова склонился над раковиной. Лариса была медиком и ситуацию поняла быстро. Аптечка висела на кухне, у окна. Лариса быстро смешала марганцовку с минеральной водой и дала ему выпить. Потом, достав из аптечки одноразовый шприц, помчалась в домашнюю лабораторию Макса, где стала шумно ронять колбы и пробирки. Наконец, она появилась, держа в одной руке раствор нитрата натрия, а в другой наполненный шприц. Макс в это время уже полулежал на полу, опершись о кухонный столик. Дышал он с трудом. Недолго думая, Лариса ввела ему раствор в вену. Потом, набрав нитрат натрия в шприц еще раз, повторила укол в другую руку.

- Дорогой, как ты? Поговори со мной.

- Все хорошо. Повезло, что реактив был... - сказал Макс.

- Нужна ингаляция амилнитрита. Срочно! Я позвоню в скорую.

Уже через двадцать минут ситуация стабилизировалась. Даже дыхание почти что пришло в норму.

Макс дошел до унитаза и опрожнился мочой какого-то странного цвета. Потом, вернувшись, уставился красными глазами на Наташу.

- Говоришь, родители ели старое варенье? - все еще хрипло спросил он. Пищевая сода слегка обожгла ему голосовые связки.

- Доза была небольшой, - сказала Лариса, брезгливо рассматривая салат. - Еще одна ложка этого салата и ты бы уже отправился с визитом к ее родителям. Боже! Как я могла не заметить! Совершенно очевидный запах! Ну ты и сука!

Земфира продолжала петь из музыкального центра, теперь уже про синоптика.

- Значит, ты все-таки не сдох, скотина! - сказала Наташа, совершенно не обращая внимания на Ларису.

- А ты на это рассчитывала?

- Еще как! Спасибо тебе за то, что ты дал мне эту возможность.

- Не понял, - сквозь туман, охватывающий сознание, удивился Макс.

- А ты еще и тупой. Твои друзья информеры подключили тебя к системе исполнения желаний. А этот продажный поп пробудил твою совесть. Сегодня утром произведение твоего раскаяния на мою энергию позволило мне воплотиться. Но помни, мой любимый. Ты еще будешь гореть в аду, который я для тебя создам! И ты будешь просить меня о пощаде! И ты ее не получишь!

С этими словами она стала таять, как медленно выключающаяся голограмма. И через несколько секунд исчезла, оставив запах сероводорода.

- Газы выпустила на прощание, - усмехнулся Макс обожженными губами.

Голова у него кружилась, и в ногах была противная слабость. Кроме того, липкий и противно пахнущий пот выходил изо всех пор кожи. Еще через минуту Максу стало очень холодно, и он начал мелко дрожать.

- Милый, тебе надо лечь. Сейчас приедет скорая, а я пока позвоню профессору, чтобы узнать как лучше убрать последствия отравления. И сделаю анализ этого салата.

- Боюсь, у меня нет реактивов.

- Может подойти натронная щелочь и окись железа, тогда должна образоваться берлинская лазурь.

- Не знаю, что ты называешь натронной щелочью, но посмотри в стеклянном шкафу. Может быть, что-то похожее найдешь.

Лариса налила ему стакан минералки.

- Попей еще. Вроде бы все обошлось.

Она поцеловала его и помогла перебраться в постель. А потом принялась звонить по телефону и греметь пробирками. Вскоре приехала скорая. Максу сделали еще одну инъекцию в вену и сунули в рот ингалятор с амилнитритом.

Макс, чувствуя себя почти что немощным стариком, провалился в зыбкий, неглубокий сон.

* * *

Когда Макс проснулся, то обнаружил, что он с двух сторон обложен грелками (водяной и электрической), укрыт двумя одеялами, а рядом на полную мощность включен электрообогреватель "Тропик".

Проснулся же он от звонка в дверь. Чувствовал он себя намного лучше.

- Ты проснулся, дорогой? - спросила Лариса. - Я сейчас им открою, только сделаю тебе еще один укольчик. Давай-ка, повернись.

Макс покорно повернулся. В дверь опять позвонили, потом начали стучать кулаками. С удивительным равнодушием воспринимал Макс эти звуки, как будто бы это ломились вовсе не в его дверь.

Лариса, не спеша, отправилась открывать.

- Кто там?

- Мы пришли за пророком, - раздался пронзительный голос Синегдохи. Он должен следовать за нами.

- Если еще раз позвоните в звонок или постучите в дверь, я вызову милицию. Он сейчас отдыхает, и никого видеть не хочет.

Толпа недовольно загудела.

- Милиция не успеет приехать, - заявила Синегдоха. - У нас есть динамит, мы будем взрывать вашу дверь.

- Алло! Милиция? Нападение на квартиру. Толпа ломится в дверь. Адрес...

Макс как-то вяло подумал, что сегодня на его жизнь покушаются уже вторично и снова впал в болезненную дремоту.

* * *

Этим вечером князь Василий и Гоша принимали в орден добровольцев, откликнувшихся на расклеенные вокруг объявления. Пришло больше тридцати мужчин в возрасте от 17 до 48 лет. Удивленный таким большим количеством пришедших, князь подробно расспрашивал у каждого, почему он пришел, ведь это опасно... Ответы повергали его иногда в недоумение. Одни говорили, что им скучно жить, и хочется служить правому делу, другие рассчитывали заработать денег, третьи полагали, что их жизнь никому не нужна, а тут увидели, что требуются добровольцы, четвертые просто пришли из любопытства и вовсе ни в какой орден вступать не собирались.

С последней группой сразу же пришлось расстаться. А остальных поставили в круг, в центре которого развели костер, и они стали по очереди, передавая друг другу листок со словами, приносить клятву верности ордену.

Князь Василий испытывал величайший душевный подъем. Ему почему-то казалось, что вот оно - дело всей жизни - начинает осуществляться. Единственное, что омрачало радость - где-то запропастился Иннокентий, обязавшийся добыть холодное оружие. Можно ли чувствовать себя рыцарем, если на твоем поясе нет клинка?

Над Полем Чудес разносились низкие и высокие голоса адептов:

- По своей воле и согласно собственному решению принимаю на себя обет всегда и всюду защищать истинную религию и нести знание об этом мире и запредельных мирах в те сердца, которые достаточно открыты для принятия истины. Клянусь исполнять приказы основателей ордена, днем и ночью сражаться с его врагами...

В середине церемонии у костра появился дьяк Иннокентий. Он нес на спине тяжелый мешок, который практически пригибал его к поверхности земли. С громким лязгом опустил он на землю свою ношу и тяжело сел рядом.

- А, ну что? - спросил у него князь Василий.

- Ваше сиятельство, оружие для рыцарей, - почесывая бороду, ответил дьячок.

Он был навеселе, и воняло от него как от тухлой рыбы, - видимо, чем-то не тем закусывал.

Раскрыв мешок, Иннокентий принялся доставать сабли, палаши, стилеты, мечи, шпаги - и множество другого холодного оружия разных времен и народов.

- Откуда столько, Иннокентий?

- За ящик водки у музейного сторожа выменял. У него там целый запасник, никто и не заметит... Ну и выпили за здоровье родственников, как водится...

Князь Василий встал у груды клинков и стал по одному приглашать к себе молодых рыцарей. Каждому он возлагал на плечо клинок и произносил одну и ту же фразу: "Посвящаю тебя в рыцари. Теперь твоя сила, твое мужество и твоя жизнь принадлежат ордену вагоньеров. Отныне, навеки и вовеки веков. Аминь".