Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Щербаков Андрей

Похождения Штирлица и другие приключения Бормана

Андрей ЩЕРБАКОВ

ПОХОЖДЕНИЯ ШТИРЛИЦА И ДРУГИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ БОРМАНА

ПРОЛОГ

За окном проехал танк без башни и машина с молоком.

Никита Сергеевич задумчиво почесал наморщенный лоб мыслителя и крякнул, подтягивая сползшие на пол штаны. Его секретарь втихоря с большим удовольствием повторил данный звук, и Великий Производитель Кукурузы остался доволен.

- Хочется чевой-та... - жалобно протянул он, вытряхивая из карманов вышитых штанов шелуху от семечек вместе с помятой брошюрой "Дагоним, Абгоним, Перигоним и Выпьем", изданной газетой "Советский Спирт".

- Че, бухать бум, Никит Сергеич? - секретарь сгорал от нетерпения, дрожа от предвкушения пол-литровой бутылки.

- Не-е... После вчерашнего похмелья башка булькает... вождю явно было нехорошо.

Секретарь грязно выругался и сглотнул слюну.

- Не вопи, - сказал Никита Сергеевич.

Повздыхав минут двадцать, он бросил зубочистку в окно и спросил:

- А че там деется у товаищча Исаева?

- А черт его знает...

- Это хорошо... - сказал Хрущев. - А че Берия?

- Сидит, - коротко ответил секретарь, злобно потирая руки и тирански улыбаясь.

- Тож хорошо, - сказал Хрущев, обмакивая в чернильницу пальцы левой руки и одновременно облизывая пальцы правой. Секретарь с благоговейным интересом следил за его действиями.

- Ага, - сказал вождь, насытившись на халяву казенными чернилами. слушай, как тебя, давай посадим кого-нить?

- Давай, - секретарь вытащил из кармана обглоданный карандаш и измятый клочок газеты "Кукуруза у свете решениев съезда дупетатов палаты садоводов г. Анадыри".

- Пши, - сказал вождь, стукая ботинком по стенке. Стенка издавала кряхтящие звуки и бросалась штукатуркой. Сидящие на крыше агенты ЦРУ оглохли от шума, сделанного сдавленными потайными микрофонами.

- Пши, - повторил вождь, явно собираясь повторить данное побуждение еще раза три. Секретарь терпеливо ковырял в носу, вытирая палец о фалды пиджака. Не своего, естественно.

- Пши, - сказал вождь еще раз, томно закатывая глаза.

Дырка в стенке увеличивалась с заметной быстротой.

- Че псать? - секретарь вычистил нос и захотел заняться чем-нибудь еще.

- Пши: "Список", - сказал Хрущев, вспоминая, что надо еще. - "... сок", секретарь старательно выводил непослушные и неуклюжие буквы.

- Пши: "Приказува... то есть не, прикузавы... вобщем, пиши, чтоб арестовали этого... как его... ну, такой весь... с усами... то есть с ушами... Исаева", во! вождь был рад, что вспомнил через минуту, а не через час. Жаловаться на склероз было рано.

- "... Исаева", - произведение удалось на славу, если не обращать внимание на масляные пятна.

- Дай посмотреть, - попросил Хрущев. Секретарь скромно показал листок. Хрущев позавидовал его способности красиво писать и так хорошо выражаться, и мастер эпистолярного жанра понял, что следующий ордер на арест придется выписывать себе самому.

- Ладно, грамотей, тащи в контору... - Хрущев посмотрел на него исподлобья.

- Тащи-тащи, и чтоб не убег до завтрева!

Секретарь смачно плюнул на стенку и вышел из кабинета. Хрущев посмотрел на его плевок, прицелился и тоже плюнул. Потом вытер оба плевка рукавом вышитой рубашки и сказал:

- Никак все совейское, че портить...

А за окном проехал танк с башней и машина без молока.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Прошло пять с половиной лет с тех пор, как Штирлиц стал вождем в Бразилии. Теперь он, а не Мюллер, был вождем, и все в колонии Третьего Рейха подчинялись ему и благоговели перед ним. Штирлиц разъелся, по вечерам пел непристойные песни и даже почти совсем забыл о Мировой Революции.

В гарем теперь ходил он, каждый день и помногу раз, как получалось, а Мюллер ходил кругами вокруг него и втихоря злился. Женщины Штирлица уважали, а Мюллера нет. Борман стал толстеть не по дням, а по часам, стал медленнее бегать и был тяжел на подъем, но придумывал более ухищренные пакости. Появление различных новейших достижений науки, техники и самогоноварения подталкивало его совершенствовать свое мастерство, и теперь жертва, зацепившаяся за невидимую веревочку, не падала, а притягивалась к дереву посредством влияния сильного магнитного поля на металлические предметы в своих карманах и ударялась током, ослеплялась вспышкой или оглушалась сиреной.

Пастор Шлаг на халяву разжирел так, что уже не влезал в самую широкую сутану, сделанную из чехла от танка Т-34. Борман злобно потешался над ним, советуя носить другой чехол, от ракеты "Томагавк", и предлагал свою помощь в его получении. Пастор деликатно отказывался.

Ежедневно утром два здоровых негра наполняли для смиренного священника водой здоровое корыто, пускали туда ведро голодных пираний, и пастор садился удить, взяв с собой пару бутербродов, потертую библию времен гражданской войны и журнал "Play boy".

К вечеру он возвращался, не поймав, естественно, ничего, и читал книгу "О вкусной и здоровой пище". Негры спускали воду из корыта и выбрасывали хищных пираний в океан, забирая со дна перекушенные части удочки, обгрызанную леску и консервные банки из-под тушенки, которые кровожадные рыбы не могли переварить, несмотря на большие усилия. Банками всех обеспечивал сам Штирлиц, так как отказаться от вкусной и здоровой пищи, про которую читал пастор Шлаг, он был не в силах. Иногда полет банки из окна сопровождался жужжащим консервным ножом и неприличным ругательством. Если пастору счастливилось подслушивать под окном, то помимо ругательств и рыганий он получал банкой по лбу и долго беззвучно радовался, выпучив глаза. Пастор потирал лоб и повторял заклинание своего покровителя, чем сильно стимулировал пищеварение у гогочущего Штирлица.

- Эй, пастор... - Штирлицу не хотелось драться, но обойтись без профилактического мероприятия (мордобития) было нельзя.

- А? - Пастор, шевеля бровями, выполз из-под подоконника и уставился на Штирлица добрыми честными глазами. Увидев такой взгляд, Штирлиц немного смутился. Ему гораздо привычней было видеть злобный оскал, или красочный фингал под глазом.

- Чего ты на меня так смотришь? - недоверчиво спросил он, на всякий случай ощупывая в кармане браунинг с выцветшей дарственной надписью. - по родине соскучился?

Шлаг на всякий случай пожал плечами и отвел взгляд. Штирлиц молча бросил его красивым профессиональным пинком в клумбу. Пастор упал на колючки кактуса и принялся стонать.

" Ностальгия ", - догадался Штирлиц. - " Домой хочет "

Пастор застонал еще пронзительнее, с подвываниями.

Мимо него прошел Борман с чемоданом и удовлетворенно чмокнул губами. Партайгеноссе думал, что пастор попал в его хитроумную ловушку.

- А, Борман! Вот ты-то мне и нужен... - Штирлиц свесился с подоконника и поманил испачканным тушенкой пальцем толстого Бормана. Борман переложил чемодан из левой руки в правую и с опаской подошел к Штирлицу.

- Штирлиц! Как солнышко ярко светит! - улыбаясь, сказал он, пытаясь окончить разговор без фингала под глазом.

- Светит, - милостливо согласился Штирлиц. Легкая желтоватая мгла окутывала низко повисшее небо.

" Парит - наверное, к дождю ", - подумал пастор Шлаг. - И твой портрет так хорошо висит, - сказал Борман, делая два шага к отступлению и подхалимски улыбаясь. Портрет, на котором был изображен Штирлиц с лицом мыслителя и с банкой тушенки в руке, был слегка перекошен от ветра, но тем не менее висел довольно ровно.

- Висит, - согласился Штирлиц, любуясь собой.

- Ну, я пойду... - Борман стал медленно отступать к фонтану со скульптурой "Штирлиц, разрывающий пасть крупному зверю (медведю)".

- Я вот тебе щас пойду, - сказал Штирлиц. Его грозная рука смяла пухлого Бормана в охапку. Партайгеноссе ойкнул и выпустил из рук чемодан, тот упал на пастора и со скрежетом раскрылся. Куча бумаги выпала из него, и Шлаг забарахтался в ней, как в проруби с ледяной водой.

1
{"b":"38333","o":1}