Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Только в 1586 году по приказу Османского паши было уничтожено 20 тысяч тебризцев.

В результате всех этих войн Тебриз терял свое былое значение: к началу XIX века население его уменьшилось почти в десять раз и сократилось до 50-60 тысяч человек.

Несмотря на все драматические перипетии истории Тебриз никогда не терял свой творческий, созидательный дух, веры в лучшее будущее.

Тебриз являлся центром азербайджанской историографии. Родом из Тебриза был автор написанной в ХII веке - "Азербайджанской истории" - Фахраддин Ибн аль Мусанна, известные историки Ахмед Ибн Мохаммед (XIV век), Гасан бек Румлу, Искендер бек Мунши, Вели-хан Шамлу Биджан, Низамеддин Шами. Здесь была написана знаменитая "Джами-ат-таварих" Рашидаддина, которая дала сильный толчок развитию национальной историографии.

В средние века было написано множество работ по астрономии, математике, медицине, философии, логике, грамматике, географии, чьи авторы присовокупили к своему имени "Тебризи" (из Тебриза).

Известный путешественник Шарден пишет о средневековых азербайджанцах: "Они опережают даже китайцев. Они уважают ученых и студентов. Всю свою жизнь они посвящают науке и знаниям. Семья, множество детей, каждодневные заботы, положение и служба, даже бедность не в состоянии отвлечь их от занятий наукой".

Недалеко от Тебриза родился один из самых выдающихся творцов азербайджанской литературы Гатран Тебризи. Трудно перечислить имена всех известных художников слова, которые творили в средневековом Тебризе,

Тебризская архитектурная школа оказала большое влияние не только на Иран, но также и на Турцию, Среднюю Азию и Индию.

Угнанный пленником в Турцию Али Тебризи впоследствии стал главным зодчим Стамбула и заложил основы турецкой архитектуры.

Тебриз был центром азербайджанского ковроделия. Тебризские ковры, широко известные как "турецкие ковры", украшают многие музеи мира. Один из самых знаменитых и ценных ковров в мире - ковер "Шейх Сафи", был соткан в 1539 году и сейчас хранится в Лондоне, в музее Виктории - Альберта.

На всем Востоке славилась тебризская школа живописи, миниатюры и каллиграфии.

... Могут ли сжатые заметки, написанные на основе источников, посвященных Тебризу, показать огромное место Тебриза в нашей истории?!

Сотни и сотни бедствий на протяжении веков не смогли сокрушить великий дух Тебриза.

Тебриз вновь пестует будущих великих граждан, подвижников и вольнолюбцев.

Тебриз живет и созидает.

Тебриз снова борется.

Тебриз верит, что он рано или поздно восторжествует и эта его убежденность, эта его вера волнами вновь и вновь накатывается на все города и села Южного Азербайджана.

Тебриз смеется. Дух Тебриза - это дух оптимизма, веселья, шутки, юмора. Без этого трудно понять природу этого города, характер его жителей. Тебризец уверен, что никто не устоит перед его шутками. Однако...

Некий бедный, неграмотный сельчанин из прилежащих к Тебризу сел приезжает в Тебриз на базар. Вскоре, управившись с делами, найдя укромное тенистое место, он решает отдохнуть и дождаться вечера, чтобы присоединившись к другим сельчанам, отправиться домой. Здесь же на месте, его сморил сон. Продавец близлежащей лавчонки - любитель розыгрышей и озорных проказ, увидев спящего сельчанина, решил подшутить над ним. Он жевал хурму, а косточками "выстреливал" в спящего. Сельчанин проснулся от попадания первой же косточки, но притворился спящим, чтобы узнать обидчика. Со второй косточки он успел заметить его, но продолжал делать вид, что все еще не проснулся... Потом он "проснулся", расстелил платок перед собой и медленно, тщательно собрал в него разбросанные косточки. Когда платок наполнился, сельчанин взял его в руки и подошел к лавочнику. Протянув ему сверток, он говорит:

- Родственничек, прошу тебя, взвесь этот сверток.

Лавочник, ничем не выдавая себя, кладет на чашечку весов сверток, на другую - гирю, и невозмутимо говорит:

- Более фунта!

Сельчанин медленно протягивает руку, но вместо того свертка хватает гирьку и стукает ею лавочника по голове.

- Я человек занятой и у меня нет времени кидать каждую косточку в отдельности... Долг свой я возвращаю тебе разом!

И у нас нет возможности - люди мы занятые - по штучно возвращать брошенные в нас "косточки". Может быть, мудрость сельчанина пригодится и нам...

* * *

Аракс, протекающий через Нахичевань - прозрачен. Готурчай, который течет с гор Карадага, красновато-бурый, впадает в Аракс... Долгое время воды Аракса и Готурчая текут не смешиваясь. Аракс течет двухцветный, одна сторона прозрачная, другая красноватая, мутная. Значительно ниже того места, где Готурчай впадает в Аракс, два потока наконец смешиваются - мутная вода побеждает прозрачную и возникает красноватый оттенок реки.

Я боюсь того, что когда-нибудь эта долгая разлука станет привычной: я привыкну к этой двойственности, к этим мутным водам, к этой своей судьбе.

* * *

Один мой друг, прокурор, шутил: Вот бы открылась дорога через Аракс! Бросив все дела, я помчался бы в Тебриз. Согласен быть там "прокурором" одного кустика, одного деревца...

Моя самая большая мечта - когда-нибудь на том берегу работать учителем самой обыкновенной начальной школы. Только бы дороги были открыты!

Открылись бы дороги... Это полуторавековая мечта древнего, умудренного многострадальным опытом народа.

* * *

Течет Аракс... Несется поезд. Аракс вырывается из узких тисков крутых скал в широкую пойму. У этого приречья - Аразбасар - своя жизнь, своя бесконечная история. С чего ее начать, - с описания дивной природы, рассказа о мужественных людях, живущих здесь, или с повествований о местах, заросших травой, тоскующих по звуку человеческих шагов?

Там, где карабахские горы уступами спускаются к Араксу, на территории Джебраильского района, на расстоянии 200-250 метров друг от друга находятся два древних моста, соединяющие два берега: Худаферинский мост, и Сынык-кёрпю - Сломанный мост...

Нет азербайджанца не земле, который мог бы спокойно взирать на эти мосты. Самый хладнокровный, самый бесстрастный содрогнется, вздрогнет, ощутив внезапно пронзившую боль.

71
{"b":"37657","o":1}