Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Йаарх, удивленный монологом Меча, поднял глаза и увидел спокойно взирающие на него огромные голубые глаза, наполненные мудростью тысячелетий. Лицо было прекрасным и чистым, но какой-то холодной, отстраненной красотой. Слегка заостренные уши стоящего перед ним покрывали волосы цвета белого серебра. Хранитель был поражен – перед ним стоял эльф. Именно такими их описывали все, начиная с Толкиена. Эльф… Он улыбнулся и нерешительно подошел поближе к бессмертному.

Светоч Древа поклонился ему и своим звенящим, переливающимся голосом торжественно произнес:

– Народ Аллорн осознал свою ошибку, Владыка, и пришел принести тебе, в моем лице, вассальную клятву… – потом улыбнулся, и улыбка разом оживила холодное лицо, оно стало добрым и всепонимающим. – А я помню тебя иным, Повелитель…

«Иным?!» – Йаарх потрясенно отступил. И только через несколько секунд вспомнил о бессмертии эльфов.

– А разве ты не знал, эльф, что мы, в отличие от вас, не бессмертны? И что Серый Меч приходит в разное время к разным людям? – довольно спокойно сумел спросить он у Иллан-Иля.

– Эльф? – удивленно посмотрел на него Светоч Древа. – Почему ты назвал меня так, Владыка?

Тут уж очередь удивиться настала для Йаарха, и он сказал:

– Так называют ваш народ все книги в том мире, откуда я пришел.

Иллан-Иль услыхал позади себя тихий голос одного из Мудрецов Древа, сопровождавших его:

– В некоторых очень древних хрониках, Повелитель, наш народ иногда называли и так…

Светоч Древа коротко кивнул, усваивая новую для него информацию, и опять посмотрел на носителя Серого Меча. Тот с удивлением всматривался в глаза аллорна. «Как же он все-таки парадоксален… – вздохнул про себя Иллан-Иль. Ведь только что был в дичайшем гневе и сотрясал все вокруг, а сейчас уже по-детски удивляется». А Хранитель, между тем, уже задавал ему вопрос, к ответу на который аллорн готовился не одну сотню лет:

– Скажите мне, Иллан-Иль, но ведь вы, аллорны, всегда были моими врагами… Что же случилось? Почему вы пришли ко мне?

Светоч Древа поднял на него свои невероятные глаза, в которых стояла мука и с трудом начал свой рассказ:

– Я не знаю, как мне начать, Владыка… Может быть, так. Век за веком после вашего ухода нас, именем любви и Света, пытались загнать в рабство, навязать жестокие, противоестественные обычаи, пытались запретить любить. Но мы не хотели принимать навязываемого магами людей… Тогда нас постепенно, путем обмана и подлых провокаций начали выживать отовсюду… Теперь у нас остался лишь небольшой клочок холодной земли на материке Оллиниари, рядом с землями наших друзей храргов, – и эльф вежливо поклонился в сторону стоящего чуть в стороне коренастого, бородатого мужчины. – Хотя даже их постоянно пытаются натравить на нас. И чтобы не настораживать Серую Башню, мы уже больше тысячи лет вынуждены поддерживать пограничную войну, в которой каждый год сгорают сотни молодых жизней… Мы стараемся никого не пускать к себе, но для магов Башни наши заслоны ничто. Они проникают в наши земли и развращают молодежь… Но все же, весь Молаарн был в шоке, когда юноша-аллорн впервые за всю нашу историю совершил над своей любимой тот кошмар, который люди совершают ежедневно. Тогда мы отправили в изгнание всех, кто поддался сладким речам наших, так называемых, «друзей». Как мне ни стыдно это признать, но один из магов Совета, а именно Магистр Боли, моя собственная дочь…

И из глаз аллорна закапали слезы. Но он смог взять себя в руки и продолжил:

– И вот, две с половиной тысячи лет назад среди нас родился тот, кого потом назвали Учителем Откровений. Ему было не более пятисот, когда на одном из Советов Мудрых, он заявил нам, что путь народа Аллорн лежит к вам, Владыка. Ибо именно вы всегда проповедовали свободу выбора для каждого и никогда не признавали рабства. Мы были столь разъярены его словами, что казнили его, страшно и жестоко, посчитав вражьим прислужником. Но умирая, он сказал нам, не обращая внимания на собственную боль: «Может хоть своей смертью я смогу доказать вам, несчастные слепые дети, что в мире существует не одна истина…» И много еще слов сумел он найти, таких слов, что раз упав в душу, дают там ростки понимания. Тогда мы не слушали их, но запомнили. Прошло время, и аллорны начали задумываться, задумываться о многом, впервые за сотни тысяч лет попытавшись пересмотреть основы, внушенные нам неизвестно когда и неизвестно кем. Но теперь понимаю, что не Творцом, ибо тому, кто велик, не нужны рабы. Ведь мы сами становились злом, когда выжигали мирные деревни уррун-хурров и иных ваших последователей, выжигали под корень, не жалея не женщин, ни детей и искренне веря в то, что творим добро. Ведь считая вас и всех, кто с вами просто злом и слепо отрицая ваше право на существование и собственный выбор, мы создавали и лелеяли наше собственное в будущем рабство. Лишь только когда мы начали понимать, что же мы творили, в нас начала пробуждаться совесть, мы начали вспоминать все, что сделали, и нам стало больно… Мы начали учиться чувствовать чужую боль. Долго и мучительно все это происходило, многие, желавшие идти старым путем, покинули Молаарн и отправились в неизвестность. Говорят, их видели в Диких Землях, где стояли когда-то в лесах ардоалов наши города. Я не знаю, где точно… Мы не мешали им покидать нас, ибо у каждого есть право на свой выбор, на свою судьбу и на свою боль…

Он вновь опустил голову, отчего длинные серебристые волосы упали вниз и закрыли лицо.

– Вот и теперь, – продолжил эльф, – когда мы узнали, что Вы вернулись на Архр и решили идти вслед за Вами, не все захотели этого. И еще десяток кораблей ушел в неизвестность… Я надеюсь, что Вы не будете им мстить за это, Владыка?

Светоч Древа просительно посмотрел на Хранителя и тот, потрясенный до глубины души этой исповедью, ответил:

– Вы сами сказали, что каждый имеет право на свой выбор, свою судьбу и свою боль. Если они не подымут оружия на меня, я не подыму оружия на них…

Аллорн поклонился ему:

– Благодарю Вас, Владыка. Мне жаль говорить это, но они сказали нам, что мы предали Свет и отдали души Тьме…

Йаарх вдруг вспомнил читанную им совсем недавно «Черную книгу Арды» и вздрогнул. Думал ли он когда-нибудь, что ему где-то придется занять место Мелькора. «Но ведь тот, кого враги назвали потом Морготом, был мудр и добр, – с бешеной скоростью неслись в его голове мысли. – Мне же не хватит ни того, ни другого… Я же просто человек, не слишком умный и не слишком добрый. Как же мне быть? Ведь они все смотрят на меня, как на полубога! Я же не Мелькор…» Хранитель сжал кулаки, беря себя в руки, уже понимая, что от своей судьбы ему не уйти, и тихим голосом ответил:

72
{"b":"35876","o":1}