— Черт побери, а ведь колдун меня не узнает!

В последний раз аптекарь видел Константина сорокатрехлетним человеком, и то, что за прошедшее время Правич изрядно помолодел, может привести бедного колдуна в большое смятение. Поверит ли на слово, или придется напомнить ему кое-какие секретные сведения из прошлого? Не ради шантажа — упаси, Господь, — а исключительно ради уточнения, что за торопыга пожаловал в уютный, пахнущий травами домик аптекаря среди ночи.

В доме колдуна горел свет. На втором этаже, где он жил в свободное от основной работы время. На ночь аптека закрывалась — как и все в округе — на приличных размеров амбарный замок, и Правич решил, что заставлять колдуна шарахаться по ступенькам в столь поздний час не стоит. Доброго настроения это ему не добавит, а сонные колдуны отличаются от обычных горожан тем, что их ворчливые угрозы имеют тенденцию к осуществлению. Отправиться в дальние дали или совершить еще что-нибудь экстраординарное Правичу не улыбалось, и он, подлетев к домику, вежливо постучал в окошко, в котором виднелся тусклый огонек свечи.

И пусть колдун не любит, когда его будят среди ночи, но иного выхода нет. К тому же, Константин рассчитывал на то, что тихий звон монет за окном разбудит колдуна намного быстрее, чем яростные удары в дверь тараном или оглушающий колокольный звон над ухом, и он сменит гнев на милость.

Огонек задрожал: колдун подхватил свечу и направился к лестнице.

«Он оглох, что ли, на старости лет? — удивился Правич. — Не отличает стук в окно от стука в дверь?»

Дремавший у аптечного крыльца черный кот засиял фиолетово-синим цветом и внезапно разделился на четырех котят. Котята грозно фыркнули и гордо зашагали на все четыре стороны. Правич поморгал и нервно сглотнул: предусмотрительность оказалась не лишней.

Дверь аптеки открылась. Амбарный замок оказался фикцией: он висел сам по себе на двух металлических полосках, создавая ощущение закрытости. Колдун осветил свечой на подсвечнике старые каменные ступеньки.

— Так… — медленно проговорил он, изучая мерцавшие тусклыми синими огоньками характерные следы разделившегося кота. — Кошачьи следы… Странно. Как он стучал в дверь?

— Хвостом, конечно! — не сдержался Правич.

Колдун так резко выпрямился, что хрустнул позвоночник.

— Кто здесь?! — воскликнул он испуганно.

Правич не успел ответить, как колдун поднес свечку ко рту и с силой дунул на огонек. Огонек вместо того, чтобы погаснуть, вдруг вытянулся в противоположную от колдуна сторону на полтора метра и значительно потолстел. Длинная огненная колбаска отлетела от фитилька и приняла форму колышущегося пузыря.

— Это я, кошелек с деньгами! — торопливо объявил Правич, Не хватало еще поджариться на свечном огоньке: мертвые на том свете засмеют.

— Кто-кто? — колдун приказал огненному пузырю отыскать говорящего и осветить его. Пузырь остановился около Константина, и тому пришлось направить ступу вниз, пока колдун не приказал пузырю лопнуть или взорваться: при его талантах — пустяковое дело, а ты ходи потом обгоревший и источай запах паленых волос.

— Добрый вечер, магистр Сабарак.

Огненный пузырь вращался рядом, и колдуну не пришлось вглядываться — лицо Правича было хорошо освещено.

— Мы знакомы?

— Не совсем. Вы помните Константина Правича, любителя опасных авантюр и помощника колдуна Эрбуса? К сожалению, они оба погибли, а я племянник Константина, остался без работы после смерти колдуна. Я…

— Помню! — оборвав его на полуслове, ответил Сабарак. — Еще как помню! Эрбус остался мне должен. Погиб, говоришь? Вот урод! Теперь придется оживить его труп и заставить отработать долг. А ты, стало быть, его второй помощник?

— Да, я был его слугой. Это у нас семейное.

— Уже лучше. Тогда, пожалуй, обойдусь малой кровью.

— Это вы о чем? — забеспокоился Правич. Запахло неприятностями, и при общем неблагоприятном развитии событий еще один минус плюсом не станет.

— Я заставлю тебя отработать долги колдуна, — воскликнул Сабарак. — И ты не уйдешь отсюда, пока не возместишь причиненный Эрбусом ущерб!

«Эрбус, урод, ты когда успел долгов наделать?! — разозлился Правич. — А мне ничего не сказал, собака такая!»

Положение надо было исправлять: Яга наверняка уже знает, где его искать, и с минуты на минуту в город прилетят летающие тарелки.

— А я все принес! — Константин потряс кошельком, в котором было около трехсот золотых. Он понятия не имел, сколько колдун запросит за приличное защитное заклинание, но надеялся, что имеющейся в наличии громадной суммы хватит и на возвращение долга и на покупку заклинаний.

— Правда? — не сразу поверил Сабарак. Правич еще раз потряс кошельком, посильнее, и монеты зазвенели намного приятнее. — Так-так, я слышу, что там ровно двести девяносто семь золотых! Что ж, в таком случае, долгие вступительные разговоры ни к чему, — обрадовался колдун. — Давай деньги, не стесняйся, и ты свободный человек отныне и до самой смерти!

— Я могу влететь в дом? — спросил Константин. — Сами понимаете, такое средство передвижения без надзора оставлять нельзя, мигом ноги приделают.

— Зачем? — не понял колдун. — Ты просто отдай деньги — и катись, куда пожелаешь.

Правич покосился налево-направо, проверяя, не идет ли кто по темным улицам, и перешел на заговорщицкий шепот.

— Я хотел бы поговорить с глазу на глаз насчет сами понимаете чего, — намекнул он. — И не хотел бы оставить ступу одну среди ночи. Уведут, оглянуться не успею.

Колдун оценивающе посмотрел Правичу в глаза, определяя степень его молчаливости и способности держать язык за зубами. Первое впечатление оказалось положительным, но это часто так бывает. Впрочем, названные имена и особенно кошель с деньгами служили неплохими поручителями.

— Ну, тогда проходи, э-э-э… как тебя величать-то?

— Правич, — назвался Константин, — Тоже Константин, как ни странно. У нас все родственники называют первенцев Константинами в честь основателя династии, — соврал он.

— Похвальный обычай, — согласился колдун. — Основатели часто служат добрыми духами-защитниками семьи. А как различаешь при большой куче родственников, что обращаются именно к тебе, а не к другому Константину? По отчеству?

— Нет, каждый из нас знает голоса родителей, и мы понимаем, что они зовут собственного сына, а не кого-нибудь из племянников.

Колдун удовлетворенно кивнул.

Что ж, тоже выход. Проходи.

Сабарак с любопытством поглядел на ступу и отошел от дверей, освобождая проход. Правич пригнул голову, влетая в дом, колдун закрыл за ним дверь и зашагал следом.

— Константин, — обратился он, — забудь о долге своего хозяина. Меняю долг на его ступу!

«Какой шустрый!» — ухмыльнулся про себя Правич.

— Не могу, магистр Сабарак, — ответил он. — Это не его, а моя ступа.

— Проси за нее, что пожелаешь! — не растерялся Сабарак. — Любые заклинания отдам взамен.

— Нельзя: эта ступа приносит несчастье, — вполне серьезно заметил Правич. — С тех пор, как я решил ее приобрести, мне несколько раз надавали по лицу, едва не ослепили, а теперь за мной гонятся прежние владельцы.

Колдун огорченно развел руками: как только на горизонте замаячит хорошая вещь для хозяйства, так обязательно появляются острые подводные камни, о которые имеющиеся редкие плюсы разбиваются и превращаются в многочисленные минусы.

— Именно поэтому я к вам и прилетел, магистр. У меня мало времени, — сказал Правич, — а до зарезу нужно заклинание, спасающее от «волшебного взгляда» и делающее меня неуязвимым. За мной гонятся и хотят убить, а ведь еще древние сказали, что надо помогать ближнему!

— Да где их в наше время найдешь, этих ближних? — взгрустнул колдун. — Вокруг одни злобные морды, кирпича на них не хватает.

— А я? — возразил Константин. — У меня не злобная морда!

Колдун хитро ухмыльнулся:

— Это частный случай. А вот сейчас пошлю тебя на три буквы — такая же морда станет. А если все морды одинаковые, то зачем помогать кому бы то ни было?