– Еще бы не стоит! – ректор Магического Университета Глав Рыбс, в кабинете которого проходила беседа, возмущенно фыркнул. – Нашего студента обезглавили посреди толпы!

– Давайте уточним, – хмуро заметил Лахов, почесывая подбородок и страстно мечтая об обычной работе городского стражника: битье морд, взимании мзды с лавочников и прочем, без чего общественный порядок мгновенно рухнет, – нет никаких доказательств, что это было именно обезглавливание!

– Как же! – сидящий тут же мэтр Тугодум едва не подавился от обуревающего его возмущения. – Я собственными глазами видел, как у бедного юноши отвалилась голова!

– Вот именно! – с нажимом произнес лейтенант. – Отвалилась!

– Не очень я вас понимаю, – холодно проговорил Глав Рыбс, сверля стража закона подозрительным взглядом. Голос его дребезжал сильнее обычного.

– Сейчас объясню, – Лахов вздохнул, про себя кляня «этих штатских», которых сколько не учи, все одно строем ходить не заставишь. – Произошедшее событие и на самом деле похоже на убийство! Университет, как пострадавшая сторона, имеет полное право заявить о нем в городскую стражу. Но лучше бы ему этого не делать…

– Это еще почему? – в один голос спросили ректор и декан.

– А потому, что мы еще не раскрыли тот случай на грядке! А если на нас повесить и это странное убийство, то завтра я уже буду патрулировать Дыры в чине капрала! – в голосе лейтенанта звучала редкая для Торопливых искренность. И немудрено – он от всего сердца опасался за собственную зад… карьеру. – И вам помочь ничем не смогу!

– А в каком случае вы помочь сможете? – Глав Рыбс выглядел, точно изумленная вобла. Изощренный ум ректора, знающего больше, чем все Торопливые вместе взятые, с трудом поспевал за извивами хитрого стражнического умишки.

– Если никакого убийства не будет, – покачал головой Лахов. По шлему его весело заскакали проникшие сквозь щель в портьерах солнечные зайчики. – Если все будет представлено… ну, как несчастный случай! Тогда у меня не будет неприятностей с начальством, и мы будем заниматься этим делом, но НЕОФИЦИАЛЬНО!

На последнем слове лейтенант пугливо понизил голос, так что собеседники с трудом его расслышали.

– Несчастный случай? – засомневался Тугодум. – Это каким же образом?

– Ну, – Лахов неопределенно покрутил руками в воздухе, – вы же знаете, как они там трясутся, в этих ночных берлогах? Вот от размахивания головой она у него и отвалилась…

– И кто в это поверит? – Глав Рыбс выразительно почесал нос.

– Все, – с полной убежденностью сказал лейтенант. – Чем глупее новость, тем люди охотнее ей доверяют…

– Ладно, – ректор и декан переглянулись. – Так и быть. Идите… До выхода вас проводят.

Памятуя о печальной судьбе сослуживца, без проводника Торопливые в здание МУ входить отказывались.

– Э, еще один вопрос, – проговорил лейтенант, – сержант Ргов…

– Это кто? – нахмурился Глав Рыбс.

– Он до сих пор не нашелся, – вздохнул Лахов. – Бродит где-то на вашей территории. Нам бы хотелось, чтобы он вернулся и приступил к выполнению своих обязанностей…

– Хм, да? – ректор посмотрел на мэтра Тугодума. Тот в ответ неопределенно пожал плечами. Про слоняющегося по МУ стражника они уже успели забыть. По сравнению с потерянным триста лет назад где-то в подвалах караваном верблюдов один человек мало чего значил. – Ну, мы приложим все усилия… Обязательно!

Удовлетворенный лейтенант откланялся. Когда за ним закрылась дверь, Глав Рыбс повернулся к Тугодуму.

– Мне все это не нравится! – почти прошипел он. – Не верю я в то, что эти тупые стражники что-то узнают! Там точно не было никакой магии?

– Ваша милость! – декан изобразил оскорбление. – Я бы почуял любое заклинание, будь оно сотворено кем угодно, за сотню метров! Или вы не доверяете мне?

– Почему? – ректор мерзко улыбнулся, напомнив приготовленную ко Дню Всех Богов тыкву с вырезанной кровожадной ухмылкой. – Вот только есть такая хорошая пословица: доверяй, но проверяй… Если уж ты ничего не ощутил… Сегодня же вечером я желаю говорить с богами! Извести остальных деканов и пусть главный пограничник будет готов!

Слова о том, что это вовсе не его дело, застряли у мэтра Тугодума в горле. По всем признакам, Глав Рыбс гневался, а с разозленным начальством спорят только те, кто уже подал заявление об увольнении.

– Будет сделано, ваша милость, – только и смог пискнуть декан.

Ритуал для обращения к богу мудрости Турнепсу прохфессор кафедры пограничной магии Крупица решил провести на крыше университета. И вовсе не по причине того, что отсюда в хорошую погоду можно далеко на западе разглядеть Влимп, обиталище небожителей.

Просто теологическая магия требует больших ровных площадок. А где их еще найдешь? Не в спортзале же с богами общаться?

Когда ректор в сопровождении изрядно запыхавшихся деканов (взбираться пришлось по длинной и крутой лестнице) поднялся к месту действа, прохфессор и его помощники как раз закончили ползать по крыше. Результатом их усилий, кроме протертых на коленках мантий, стала громадная сложная фигура, похожая на запутавшуюся в паутине муху с двумя десятками крылышек. Она удивленно тужилась, пытаясь разглядеть водруженный в самый центр собственной спины прямоугольный алтарь.

На него установили изготовленную из белого мрамора статую бога – лысого толстого старика, завернутого во что-то, напоминающее длинное полотенце. Рука Турнепса благосклонно простиралась в сторону людей.

– Все готово? – поинтересовался Глав Рыбс сварливо.

– Да, ваша милость, – поспешно ответил прохфессор, – накопители и распределители магической энергии расставлены, так что можем начинать.

– Что-то тут дует, – проворчал мэтр Шизомудр, который считал, что его привели сюда зря.

– Тихо! – рявкнул ректор. – А не то я велю пересмотреть ритуал так, чтобы в нем появился пункт «человеческое жертвоприношение»!

Деканы испуганно притихли. Повинуясь указаниям Крупицы, они расположились за его спиной. В происходящем действе главы факультетов оказались статистами, и это злило привыкших быть в каждой бочке затычками волшебников.

– А вы уверены, что он именно так выглядит? – полюбопытствовал Глав Рыбс, глядя на статую лысого старого пузана.

– О, это изображение освящено тысячелетней традицией! – ответил прохфессор. – Мы нарисовали все триста тридцать семь священных знаков бога, так что вызов будет успешным.

– Ну-ну.

Сам обряд оказался скучным до ломоты в зубах. Заведующий кафедрой пограничной магии и его помощники долго выли и бормотали что-то, напоминая группу сбежавших из психушки идиотов, колдовская энергия неторопливо струилась по крыльям нарисованной на крыше МУ мухи. Если бы кто-то посмотрел на нее сверху, то ему показалось бы, что муху корчит и плющит, точно муравья на оживленной дороге.

Ректор с трудом сдерживал зевки. Деканы скучали.

– О, уже получается! – обрадованно сообщил Крупица в тот момент, когда Глав Рыбс почти заснул. – Сейчас явится!

– Кто? – ректор всхрапнул, точно ездовая лошадь, взявшая главный приз на скачках, после чего изо всех сил вытаращил слипающиеся глаза. Эффект оказался таким, словно кто-то попытался надуть два очень маленьких рыбьих пузыря.

– Бог! – испуганно прошептал прохфессор, и вновь принялся выть и бормотать, поддерживая усилия помощников.

Вокруг стоящей на алтаре статуи сформировался едва заметный синеватый ореол, постепенно становящийся все ярче и ярче. Достигнув нужного уровня яркости, он поменял цвет на голубой, затем на зеленый и остановился на ослепительно-желтом. Можно было подумать, что на вечернем небе объявилось еще одно солнце.

Волшебники жмурились и прикрывали глаза руками.

– Эх, надо было прихватить шапку с козырьком, – посетовал шепотом кто-то из деканов. – Или стекол накоптить…

В сиянии стало видно, что статуя зашевелилась. С ее поверхности словно смывало белую краску, кожа стала розовой, обмотанное поверх тела полотенце – противного болотного цвета. Открылись глаза, оказавшиеся пронзительно голубыми, точно две дыры в полуденное небо.