– Димка, – позвал Иван.

Пение на миг прервалось, чтобы возобновиться отчаянным воплем:

– Дим-ка! – еще громче позвал Иван.

Баранов свесился со стремянки.

– Кто там? – крикнул он, всматриваясь в темноту. – Дядя Коля, ты?

Иван вышел на свет.

– Это я.

Ему показалось, что Дима был разочарован. Баранов слез со стремянки, бросил тряпку и пошел ему навстречу, обтирая руки о синий сатиновый халат.

– Пошли в бытовку, – предложил он.

Он отворил невидимую дверь, зажег свет, и Иван, чуть пригнувшись, переступил порог маленькой чумазой комнатки с закопченными стенами и паутиной по углам. В полной тишине на стол, где стояли немытые стаканы бурого цвета, сорвался паук.

– Ты бы хоть пауков вывел, – раздраженно сказал Терочкин.

Дима равнодушно смахнул восьминогого со стола.

– Они полезные. Они у меня тараканов ловят.

– Я по делу.

– Да догадался уж.

Дима сполоснул стаканы ржавой водой из-под крана, налил и сунул в один из них покрытый наростами кипятильник.

– Я чаю не хочу, – поспешно сказал Терочкин.

– Зато я хочу, – ответствовал Дима и обнял Ивана за плечи. – Ну что, сюкорг? Побеседуем?

– Чем ты занимался? – спросил Ваня, высвобождаясь.

– Статуи мыл. – Дима хихикнул. – Намного приятнее, чем мыть покойников, хотя сходство в ощущениях есть. Ибо нет на свете ничего холоднее, чем мертвец, пролежавший в холодильной камере… Хочешь посмотреть?

Иван содрогнулся от отвращения.

– Дурачок, статуи – это произведения искусства, – ласково сказал Вадим. Он заварил в стакане пресловутую чайную пыль и прикрыл покоробившимся листочком бумаги. Терочкин задумчиво смотрел на его руки. Грубые, грязные, с обломанными ногтями.

– Димка, ты счастлив? – внезапно спросил он.

Вадим, нисколько не удивившись, тотчас ответил:

– Когда как.

– А я почему-то – нет.

Вадим уселся напротив, двумя ладонями придвинул к себе стакан и без улыбки предложил:

– Ваня, давай дружить.

– Давай.

– Хочешь чаю?

– Хочу, – отважно сказал Иван.

Дима отлил ему из своего стакана ровно половину.

– У меня есть сухари, но их мышка погрызла.

– Давай сухари.

– Ты зачем пришел, Ванька?

– Возвращайся в СЮК, Вадим. Сейчас я могу ходатайствовать перед кем угодно и о чем угодно. Ты не думай, я тебя не боюсь. Я просто хочу для тебя сделать что-нибудь хорошее.

Дима задумчиво отозвался:

– Думаешь, я смогу?

– Тебе же двадцать два года…

– Хочешь сказать, что у меня все впереди?

Иван кивнул.

– А что у меня позади – об этом ты предпочитаешь забыть? – Баранов неожиданно засмеялся. – Я сам стал другой. Характер, отношение к людям, к лозунгам, к целям – как с этим быть?

– Не понял.

– И не поймешь. Хватит об этом, ладно?

Они помолчали немного. Дима пил свой чай и шумно грыз траченые мышами сухари. Потом удовлетворенно вздохнул, вытер рот и поднялся.

– Идем, я покажу тебе своего Юпитера.

Иван нехотя пошел за ним следом. Его совершенно не интересовала древняя рухлядь, но обижать Баранова не хотелось. Они вошли в подвальную комнату, и Дима включил свет.

Иван отшатнулся. Прямо перед ним восседал огромный мраморный человек, добродушно-могучий, величавый и недоступный, словно это не у него на коленях приткнулась брошенная Димой тряпка, с которой стекала вниз, на босые ступни бога, грязноватая вода.

– Хорош? – в восторге прошептал Дима.

Иван не ответил. С ним происходило что-то странное. Он в тревоге озирался по сторонам, натыкаясь взглядом то на кратеры с короткими ручками, то на барельефы надгробий, то на статуи.

– Ты чего? – спросил Дима, несколько озадаченный поведением звездолетчика.

– Оружие здесь тоже есть? – хрипло спросил Иван.

– Вот здесь, на алтаре. Митра убивает быка.

– Не вижу.

– Дурачок, на барельефе. Он его мечом убивает.

– Димка, – сказал Иван, вцепившись в его одежду и подтащив к себе. – Дима, что это?

Баранов заморгал.

– Отвечай, что это? Откуда ты узнал? Зачем ты это сделал?

– Что зачем? Что я узнал? Да пусти!

Иван стиснул зубы и сильно встряхнул Баранова.

– Откуда здесь все эти вещи?

Дима сердито вырвался.

– У тебя, Ванька, что, не все дома? Рехнулся? Отпусти!

– Я спрашиваю: откуда здесь эти вещи?

– Не ори, слышу. Эти вещи, Ваня, здесь в результате археологических работ. Раскопки называются. Умные люди их откопали, понимаешь? Раньше они в Древнем Риме стояли и лежали, украшая собой быт рабовладельцев. Я понятно излагаю?

– Ты хочешь сказать, что это земные предметы?

– Ну да.

– Баран, мне не до шуток. Эти вещи принадлежат той цивилизации, с которой мы столкнулись.

– Ты уверен?

Иван кивнул.

– Но тогда… – начал Дима. – Да нет, не может быть.

– Может, – медленно сказал Иван. – Расскажи-ка мне подробно, что ты там имел в виду, когда говорил, что мы заблудились не в пространстве, а во времени.

– Это гипотеза, – задумчиво произнес Дима, заботливо обтирая Юпитеру ноги и бросая тряпку в ведро. – Я вычитал ее как-то в книге Петриченко «Парадоксы времени».

– Ее же нет в программе.

– Угу. Петриченко считает, что в открытом космосе возможно образование временных смерчей. Он как-то сложно это объясняет, лень было вникать. Но если предмет попадает в такой смерч, его несет по временной спирали. Он предлагает довольно остроумную гипотезу «открытой форточки». В том случае, когда во времени образуется дыра, к этой дыре может притянуться свободно блуждающий смерч. Он, как шаровая молния, влетает в эту «открытую форточку»..

– Что значит «дыра во времени»?

– Ну, если кто-нибудь слетает, например, в прошлое, то нарушит тем самым целостность временной материи…

Оба замолчали.

– Димка, – выдавил наконец Иван, – так получается, что нас занесло на Землю?

Баранов захохотал:

– Первооткрыватели! Открыли для человечества родную планету!

– Это все твое хулиганство, – сказал Иван дрожащим голосом. – Это из-за тебя! Нас затянуло в дыру, которую пробил ты…

– Может быть, это еще и не так, – примирительно сказал Дима.

– Не так? К сожалению, все сходится. В Гераклее, в… когда ты там побывал?

– По нашему летоисчислению, в 138 году до нашей эры.

– В Гераклее в 138 году до нашей эры есть дыра диаметром в полгода. Счастье, что мы сумели вырваться оттуда.

– Не все, – напомнил Дима и начал собирать разбросанные по полу щетки, тряпки и мочалки. Он погромыхал немного ведром, потом, вдруг выпрямился и сказал:

– Это значительно упрощает дело. Во всяком случае, удешевляет его. Узнай, Ваня, куда они дели мою машину времени.

Аборигены наступали. Герка Тищенко отчетливо видел их медные щиты, сверкавшие в закатном солнце. Он отбежал в сторону, прикрывая огнем товарищей, которые один за другим скрывались в готовом к отлету корабле. Герка прижался щекой к дереву неизвестной породы, и тотчас в ствол воткнулась стрела. Герка выстрелил и побежал, петляя между деревьями.

Стрела попала ему в левое плечо. Герка заорал и упал в траву. Аборигены неслись к нему, размахивая короткими мечами. Он смотрел на них и кричал. Кричал в смутной надежде, что Иван услышит и придет на помощь. Они были совсем близко. До него уже доносился резкий запах пота и дубленой кожи. И вдруг раздался страшный рев. Выбрасывая пламя, корабль неудержимо уходил в небо.

– Ваня! – засипел Герка, как будто командир мог его услышать. – Ребята!

Он упал лицом вниз и закрыл голову руками. Волна невыносимого жара всколыхнула воздух. Корабль уходил.