Кари выразительно кашлянул, и Алвари тут же замолчал. Оба скальных хэна выглядели теперь расстроенными. Они явно сожалели о том, что затронули столь скользкую тему. Наконец, Кари отвернулся от богов и заговорил совсем о другом.
– Послушай-ка, Алвари. Собственно, мы хотели поговорить с тобой не о религии. Тут с моими друзьями приключилась странная история…
Они снова сидели у костра и ели бледно-розовое рыбье мясо, обжигая пальцы.
– Шли, значит, берегом, – задумчиво повторял Алвари, – никуда не сворачивая… Гм… И очутились здесь…
Время было уже позднее, однако несмотря на это, вечер так и не наступил. Ясный день словно бы полуприкрыл глаза, и тени стали бледнее.
Аэйт растянулся на траве, подложив руки за голову. Ему снова показалось, что кто-то смотрит на него. Или зовет? Он опустил ресницы и прислушался, но ничего, кроме чьей-то тревоги, не ощутил.
Кари совсем разволновался. Размахивая своими короткопалыми коричневыми руками в широких рукавах, он вещал:
– Пойми, о Алвари, тупоголовый ортодокс… кхх… То есть, я хотел сказать, непреклонный хранитель устоев, нельзя дважды войти в одну реку…
– Река, о Кари, легкомысленный ере… прости, неустанный искатель нового знания, такова, что в ином месте и одного раза не войдешь, а коли войдешь, то там и потонешь, – отвечал Алвари.
– Отважным судьба помогает.
– Сомнительное божество, но пусть так.
Оба задумались.
Мела не понимал из этого жаркого диалога ни единого слова. Оба спорщика, впрочем, тоже. Наконец, Аэйт перестал прислушиваться к странному, невнятному зову и сказал вполголоса:
– Ясно одно, друзья мои: мы заблудились. Шли-то мы верно, но сдвинулись границы миров. А это значит… – Он помолчал, собираясь с мыслями и, наконец, медленно произнес: – А это значит, что некто, наделенный властью над мирами Элизабет, сместил их.
Мела резко встал и ушел к храмовой стене. Мутные речи хэнов его раздражали, но не слишком задевали; когда же родной брат начал погружаться в тот же туман, он просто не выдержал.
Три собеседника едва обратили на это внимание.
– Некто сдвинул границы миров?.. В этом предположении есть смысл, ты не находишь, Кари? Но зачем было это делать? И кому под силу такое? – пробормотал Алвари.
Хэны переглянулись с внезапным дурным предчувствием. Одна и та же жуткая догадка осенила их.
– Безымянный Маг! – прошептал Кари.
Оба сжались, надвинули капюшоны на глаза и невольно плотнее придвинулись друг к другу, хотя знали, что это ни в коей мере им не поможет. Безжалостный и всемогущий Некто или перешагнет через них, или наступит, но ни в том, ни в другом случае их не заметит.
Аэйт покачал головой.
– Вряд ли это он.
– Откуда ты можешь знать? – прошелестело из-под красного капюшона.
– Знаю, – уверенно сказал Аэйт. – Когда мы с ним расставались, он говорил, будто собирается на Пузанову сопку. Это в мире Ахен.
– Ты видел Безымянного Мага? – Из-под желтого капюшона опасливо высунулся нос Кари.
– И я, и Мела. Он… Он не такой, как вы думаете. – Аэйт подумал немного и выразился точнее: – Он не всегда такой. Во всяком случае, я уверен, что он не стал бы сейчас пользоваться такой могущественной магией.
Скальные хэны поерзали, сражаясь с искушением удрать от Аэйта куда глаза глядят. Наконец Алвари сказал:
– Если это не он, значит, это сделал кто-то равный ему по силе.
И тут за стеной храма послышались вопли. Они прозвучали так неожиданно, что собеседники подскочили. Алвари даже прикрыл голову руками. Кто-то, задыхаясь, несся по земляным ступенькам, вырубленным в склоне холма, и кричал изо всех сил, возбужденно и крайне невнятно.
– Это не может быть хэн, – сказал Кари неуверенно и покосился на Аэйта. – Кого вы привели на хвосте, чужестранцы?
Аэйт пожал плечами.
– Может быть, кто-то еще потерялся, как мы? – предположил он.
Вопли приближались.
– Это хэн, – сказал Алвари.
– Хэны так не кричат, – возразил Кари. – Хэны вообще никогда не кричат.
Вопль превратился в отчаянный вой. Алвари встал, позеленев от страха.
– Боги мои, – прошептал он, – неужели война?
В пролом в стене ворвалась фигура маленького росточка в развевающемся синем плаще. Одного взгляда хватило для того, чтобы понять: то был хэн. Растерзанный, потный, взъерошенный, с вытаращенными, бесцветными от ужаса глазами, он был весь измазан глиной. Пробежав мимо ошеломленного Мелы, он бросился к костру, споткнулся о собственный плащ и растянулся у ног Аэйта, больно ударившись головой.
– Бедняга, – пробормотал Аэйт, наклоняясь и бережно переворачивая его на спину. – Что с ним приключилось?
Он провел рукой по распростертому телу, как это делал когда-то колдун Алаг, отыскивая раны или увечья. Но хэн, по счастью, был цел и невредим. Однако когда он раскрыл глаза и увидел склонившееся над ним бледное лицо, усеянное золотистыми веснушками, он испустил такой вопль, что у Аэйта заложило в ушах.
– Я Аэйт, – сказал он недовольно. – Не кричи. Что случилось?
Хэн поморгал, осваиваясь с тем, что ужасное бледнокожее существо умеет разговаривать.
– Где Алвари? – пролепетал он.
– Здесь я, Кабари, – важно отозвался Алвари. – Восстань на ноги, хэн из Розовой Пещеры, и объясни собравшимся причины столь недостойного для хэна поведения.
Кабари с трудом сел, опираясь на руку Аэйта. Он не смог подавить дрожь, когда белые пальцы коснулись его руки.
– Кто этот незнакомец? – спросил он, не в силах говорить об ином.
– Жертва стечения обстоятельств, Кабари. Отважный мораст из болот другого мира, заплутавший в мирах Элизабет. С ним его брат, суровый Мела. Хозяин Подземного Огня хранит обоих.
Кабари тяжело перевел дыхание.
– Прошу вас извинить мою несдержанность, – сказал он наконец. – Я принесу хорошие дары оскорбленному мною богу священной Истины «На сердце горе, а рот на запоре». Ох, какое горе, о скальные хэны! Не пришлось бы нам вновь возносить низвергнутых богов, ибо с коварным и злобным врагом следует бороться коварством и жесткостью.
– С каким врагом? – нетерпеливо спросил Аэйт. Он ничего не понимал и уже начинал сердиться.
Кабари вытаращился на него из-под капюшона.
– Разве боги обделили тебя зрением, чужестранец? Разве ты не шел мимо скалы Белые Пятна?
Аэйт пожал плечами.
– Я не знаю здешних названий. Может быть, и шел.
– Разве не видел ты замка, многобашенного грозного замка, которого не было там вчера?
– Видел! – завопил Кари так неожиданно, что Аэйт даже подскочил. – Видел, как же! Стоит, проклятущий! Что ты о нем знаешь?
Кабари горестно поник.
– Он возник сам собой. Он выступил из иных миров. Беда, страшная беда подступила к нашим землям. Ибо если верны древние легенды, то к нам пожаловал сам господин Кочующего Замка – Черный Торфинн.
– Вот и хорошо, – послышался за спиной Кабари голос Мелы. Старший брат Аэйта подошел к ним, привлеченный громким спором. – Раз этот Торфинн умеет повелевать мирами, значит, он может нам помочь.
– Помочь! – Кабари истерически рассмеялся. – Помочь он, конечно, может. Только никто никогда не слыхал, чтобы он кому-нибудь помогал. Он злой чародей, Черный Торфинн, и признает только силу. А кто сильнее его? Только Тот-Кто-Без-Имени, но о нем лучше и не думать.
Лицо Мелы передернулось.
– Ты прав, – сказал он, – о Безымянном лучше не думать. Но на всякую силу найдется хитрость, а то и другая сила. – Он указал рукой на одного из сомнительных богов, который держал в руке короткий однолезвийный меч. – Вот Истина, которую я возьму себе в помощники. «Пуля дура, штык молодец», не так ли?
Аэйт, не отрываясь, смотрел в гневное лицо брата, и ему делалось не по себе. ЭТОТ Мела казался ему совсем чужим.
Алвари тоже поежился, но совсем по другой причине. Божество, избранное Мелой в качестве своего покровителя, звалось на самом деле «Взявший меч от меча и погибнет». Но маленький скальный хэн не представлял себе, как сказать об этом.
