Лицо Мелы окаменело. Он тоже помнил разговоры об обитателях Красных Скал и все те ужасы, что говорил о них старый охотник. Кто знает, может быть, Анабуза и прав… По внешнему виду этого Кари ничего нельзя определить. Кто он на самом деле? Что у него на уме?

Как ни тихо шептал Аэйт, Кари каким-то образом услыхал его. Две голубые точки снова засветились на его коричневом лице. Наморщив свой широкий нос, скальный хэн произнес, лениво ворочая языком:

– Дурак ваш Анабуза. Помню я его. Врал про вас, будто все вы богатыри высоченного роста и в битве сущие дьяволы, а некоторые умеют превращаться в хищных зверей. Насчет роста уже сейчас вижу, что вранье, а остальное тоже брехня. – Он громко фыркнул.

Мела протянул к нему обнаженный меч.

– Поклянись, что у вас нет вампиров, ламий и прочей дряни.

Хэн поднял было руку, чтобы произнести клятву, потом осторожно погладил широкий клинок и втянул руку в рукав.

– Не могу, – сказал он. – Ни в чем не уверен.

– Значит, они у вас есть? – резко произнес Мела, поднося острие под горло скального хэна.

Кари недовольно отодвинулся.

– Милейший Как-Там-Тебя, у кого же их нет? Не так, так эдак, кто-нибудь у кого-нибудь что-нибудь да высасывает. Не кровь – так силы, не силы – так время, не время – так еду… А кое-кто… – Тут он сердито уставился прямо в глаза старшему брату. – А кое-кто и чужие нервы. Да.

Мела убрал меч и, подумав, вложил его в ножны.

– Что ж, поверю тебе, Кари-хэн.

Эти, казалось бы, миролюбивые слова, еще больше разозлили обитателя Красных Скал. Он даже забыл свою манеру цедить слова сквозь зубы.

– Чего же мне не верить, – прошипел он, – коли все сказанное – правда, такая непреложная, незыблемая правда, словно сами Боги Азбучных Истин начертали ее на стенах в своем священном чертоге?

Он скрестил руки на груди и на мгновение застыл со склоненной головой, видимо, прося прощения у своих богов за то, что помянул их в пустой беседе с глупым чужестранцем. Потом вновь сердито сверкнул на братьев маленькими голубыми глазками.

– Прости меня, – сказал Мела. – По неловкости я сказал не совсем то, что хотел. Мы с братом оказались здесь случайно. Не знаю, как это получилось. Мы шли домой и заблудились.

– Интересно же вы шли, – каркнул хэн, – коли ТАК заплутали…

– Теперь же нам ничего не остается, как только положиться на ваше гостеприимство, – продолжал Мела. – Клянусь, за добро мы отплатим добром.

– Ну, нет уж, – заявил Кари. – Вы что, с ума сошли? Какое еще гостеприимство?..

Мела никак не ожидал такого отпора и слегка растерялся.

Аэйт, до сих пор слушавший молча, не выдержал.

– Что же это за мир, где отказывают в помощи?

Круглые глазки Кари обратились теперь к младшему из братьев. Аэйту вдруг показалось, что перед ним оживший и наделенный разумом обломок красной скалы.

– Это очень старый мир, юноша, – скрипучим голосом ответил Кари. – Это древний мир. Он называется Красные Скалы.

И замолчал, торжественно выпрямившись. В наступившей тишине стало слышно, как река проносится по стремнине.

– Мы старый народ, – снова заговорил хэн, и теперь его голос сливался с плеском воды, словно сама Элизабет взялась что-то объяснять неразумному мальчишке. – Лишь богам известно, сколько прошло столетий с тех пор, как мы пришли сюда из небытия. Нас ничто не удивляет. Нас ничто не интересует. Нам все надоело…

– Что надоело? – спросил Аэйт. Его разбирало любопытство, пришедшее на смену страху.

– Все. Река, деревья, скалы. Скальные хэны.

– Разве ты не хэн? – Аэйт снова насторожился.

– Одним хэнам надоели другие хэны, – пояснил Кари. – Мы и разговариваем-то друг с другом только с закрытыми глазами. Чтобы не видеть.

– Ну так отведи нас к остальным, – предложил Аэйт. – Раз вам так все надоело, посмотрите хоть на что-нибудь новенькое.

Мгновение голубые глазки изучающие сверлили лицо молодого воина. Потом Кари отвернулся.

– Нет, – сказал он, снова вернувшись к манере выговаривать слова словно бы через силу. – Если нам надоест что-нибудь еще, это будет совсем невыносимо.

И закрыл глаза.

Знакомо-незнакомая река текла мимо красных скал, беззвучная, полноводная. Хэн, видимо, погрузился в транс, потому что на вопросы Аэйта больше не отвечал. Потоптавшись и поскучав, юноша принялся бродить по берегу, поддавая носком камешки. Мела уселся, скрестив ноги, и стал ждать, пока хэн очнется. Такое лицо Аэйт видел у брата как-то раз, когда они сидели в засаде.

Кари медитировал добросовестно. Время от времени он принимался раскачиваться взад-вперед и бормотать что-то бессвязное, а потом опять умолкал, не открывая глаз. Казалось, упади рядом с ним скала, он не заметит.

Аэйт добрался до небольшой пещерки, вернее, расселины в скале, мимо которой они вчера прошли дважды: сперва идя, как им думалось, по направлению к речке Мыленной, а потом возвращаясь назад в надежде отыскать свои следы. Теперь в пещерке он обнаружил небольшую лодочку-долбенку. Она была сделана из цельного ствола, выдолбленного, распаренного и растянутого шпангоутами. Два гребных весла и кормовое лежали на дне. Аэйт с любопытством уставился на лодку. Вот как, значит, этот Кари здесь появился. Он тронул борт рукой. Лодка слегка накренилась, и одно из весел глухо стукнуло.

Скальный хэн мгновенно вышел из состояния транса. Вытаращив глаза, он заорал визгливым голосом:

– Не смей трогать лодку, ты!..

Аэйт сконфуженно высунулся из пещерки.

– Я только поглядеть…

– Ворюга! – вопил хэн. – Шляются тут!

– Прости меня, Кари, – сказал Аэйт, – я не хотел ничего пло…

– Распустились! Взломщики! Мало того, что забрались в чужой мир, так они еще и лодки щупают!

Мела встал и тронул Кари за плечо. Рука у старшего брата была тяжелая, и скальный хэн даже присел, прервав монолог на полуслове.

– Мальчик извинился, – сказал Мела, – и тебе лучше бы принять его извинения.

Несколько мгновений хэн, растерявшись, смотрел в сероглазое, спокойное лицо молодого воина, а потом проворчал:

– Подчиняюсь грубой силе.

Аэйт, все еще пунцовый от обиды, показался из-за скалы.

– Смотри ты, мимо пройти нельзя, – сказал он запальчиво. – Кому она нужна-то…

Кари открыл было рот, чтобы ответить, потом посмотрел на Мелу и пришел к выводу, что настало время сменить тему для беседы.

– Приметный ты меч на себя повесил, Как-Там-Тебя, – сказал он. – Твой народ, как я погляжу, чтит Хозяина?

Мела вытащил меч из ножен. Неожиданно умелым движением Кари взял его в руки, и на мгновение Мела подумал о том, что совершил большую глупость. Но Кари поднес к глазам рукоять, любуясь чудесной работой. Две растопыренных перепончатых лапы, свитое из двух змей тело и небольшая голова с едва намеченными чертами лица и злобно горящими глазами-альмандинами – рукоять в точности изображала Хозяина Подземного Огня, с которым водили дружбу кузнецы и рудознатцы.

– Мой народ, если тебе это интересно, чтит светлого Хорса, – ответил Мела, – а этот меч – вражеский. Я снял его с тела убитого.

– Должно быть, победа далась тебе трудно, – заметил Кари, и в его тоне прозвучало искреннее уважение. Коснувшись оружия, скальный хэн как-то сразу изменился, точно оно вдохнуло в него новую жизнь.

Мела, солгавший в своей жизни только один раз, ответил правду.

– Это была не моя победа, – сказал он спокойно, как всегда. – Но я не мог оставаться без оружия, а этот меч был лучшим из всех.

– Да, да, – бормотал Кари, поглаживая клинок. – Я сразу заметил. Еще когда ты им в меня тыкал. Искусный мастер ковал его. Смотри-ка, до чего красивая сталь! Чем красивее сталь, тем она лучше, а такой красивой я еще не видел…

– Его делал Эоган, – негромко сказал Аэйт Меле. – Тот кузнец, что забрал меня к себе.

Кари уставился на братьев.

– Как, говоришь, кузнеца звали?

– Эоган, – повторил Аэйт. – Ты его все равно не знаешь.