***

Чем больше Эл размышляла о случившемся, чем больше погружалась в себя, тем отчаяннее казалось ей собственное положение. Она ощущала растерянность. С минимумом знаний постичь, что с нею происходит, было невозможно. Пойти и спросить не у кого, ей дали понять, что она не готова слышать правду. Пришлось вспомнить, что такое приближение приступа. Старые советы Лондера, которые он давал ей на Земле в космосе не помогали. Или, как заметил врач, она изменилась слишком значительно от того, что было прежде. Влияние космоса таково, что она не может управлять собой.

Какое-то время спустя ее поместили в какой-то изолятор. Это не помогло. Солнечное сплетение начинало вибрировать, а в пальцах появлялось напряжение, словно из них вот-вот выскочит разряд. На Уэст такое явление не причиняло ей страданий, в условиях планеты аномалия не казалась критической.

Чем больше она находилась в изоляции и размышляла, тем хуже ей становилось.

Приближение очередного приступа она чуяла заранее.

Она ложилась на пол и волевым усилием заставляла себя успокоиться. Она мысленно представляла, как стреляет из арбалета, а в место стрел была сила. Она думала, о чем угодно, только не о прошлом, не о себе самой. Первые два раза это помогло, потом серия конвульсий не позволяла даже думать.

Все заканчивалось очередным визитом стерца.

Эл потеряла счет времени и поняла, что застряла в неизвестности. Ею овладело отчаяние. Образовалась пустота, которую нечем было заполнить. Все, что было раньше, казалось перечеркнутым. Она испытала чувство безысходности. Она не может брать на себя никакой ответственности, поскольку не может предвидеть результат. Опасения Рассела были весьма обоснованы. Он лучше видел ситуацию, чем она. О, Космос, как она была наивна!

Доктор оставил ей модель ее тела со всеми параметрами в земной транскрипции. Эл старалась вспомнить ту методику, которой пользовался Лондер. Она поняла, что в новых условиях старая схема Лондера не работает. Иногда, она час или больше могла простоять возле собственного изображения. Эл изучала свою копию, все более приходя к выводу, что ее познаний недостаточно, чтобы понять смысл аномалий. Лондер помог ей справляться с какой-то их частью, но не с проблемой вообще. Корня проблемы не знали на этом корабле, Эл это поняла со всей ясностью по поведению медперсонала, приставленного к ней.

Прошло, как ей казалось, много времени. Отчаяние не оставляло ее.

Однажды Эл потревожил стерц—тень без всякого на то повода. Он скользнул в комнату, он прошел сквозь нее, только поживиться ему было нечем. Эл, помимо навалившейся усталости, ощутила неприятное чувство, словно ее разобрали на атомы, а потом собрали снова. Тень сделала то, что раньше – создала ее копию. Копия заговорила.

– Мы похожи, не так ли? – спросила копия.

Эл медлила с ответом. Тень ждала.

– Похожи. Очень, – последовал ответ.

– А в чем разница? – спросила тень.

– Ты можешь стать тем, чем был раньше, – ответила Эл. – А я нет.

– У тебя депрессия, – заключила тень.

– Похоже. А ты знаешь, что такое депрессия? – поинтересовалась Эл и усмехнулась.

– Люди – забавные существа, – отметила тень. – Они не любят меняться. Закон гласит, что нет ничего постоянного, все находится в постоянном движении. Ты любишь движение, я это чувствую. Изменение себя – это тоже движение. Я адепта. Я изменил себя, чтобы жить в космосе. Я могу копировать иные формы, чтобы выжить. На нашей планете мы так охотимся. Я считаю перемену преимуществом. Почему тебе так не кажется?

– Потому что мне трудно принять саму себя. В мои планы не входило себя так менять. Мне вполне хватит человеческого облика.

– А как же познание? Оно проходит через перемены. «Перемены всегда хорошо…» – что значат твои слова? Да, я знаю, что ты так говорила. Что, слова ничего не значили?

– О чем ты хочешь мне сказать?

– Догадайся. Это лучше, чем думать о самоубийстве.

– Хочешь помочь, – догадалась Эл.

– Хочу? Мое желание тут ни при чем. Вот чего хочешь ты?

– Я хочу быть человеком, – сказала Эл, – обычным человеком…

Гголос Эл дрогнул.

– Никогда не знать звезд, – закончила тень. – Твоя боль заразительна, как болезнь. Откуда она? Что питает твою жалость к себе? Воспоминания. Или слабость?

– Да ты философ.

– Нет. Я – охотник. Ты – добыча. Я могу сейчас убить тебя, а ты сопротивляться не будешь. Так подумала?

Тень издала стон и положила руку себе на грудь.

– Не трудно – победить эту боль. Хочешь, я скажу, как? – предложила тень.

Тень изобразила несколько жестов характерно театральных. Эл решила, что у стерца есть чувство юмора, и он сейчас издевается.

– Как?

– Тебе сотрут память. Ты забудешь и перестанешь мучиться противоречием. Простое и верное решение. Причина в разуме. В прошлом. В этической проблеме выбора. Ты вернешься туда, откуда прилетела и все забудешь. Хочешь, я попрошу за тебя Торна? Он сам не посмеет тебе предложить. Капитан считает, что совершил ошибку, потревожив тебя. Он хочет исправить положение, а, значит, согласиться. Ваши намерения совпадают.

Эл посмотрела на тень. Ее туманная копия стала менее плотной, повела бровью и склонила на бок голову. Лицо осталось бесстрастным.

– Когда мне удалось сквозь тебя пройти, я понял в чем причина твоих страданий. Если ты не будешь знать, это не причинит тебе боли и ничего не изменит. Не будет перемен, не будет отличия от человека. Ты не будешь помнить. Просто забудешь. Так просто.

Взгляд настоящей Эл ожил.

– Пожалуй. Я смогу уйти одна? Без друзей. Я уговорю их остаться. Я уйду одна.

– Они не согласятся. Может быть поступить иначе. Не говорить им ничего. Пусть думают, что ты на задании, а потом, когда пройдет время, они узнают и поймут.

– Такой вопрос может разрешить только капитан Торн, – сказала Эл. – Я скажу ему.

– Можно я сам? – попросила тень. – Он придет сюда, как только узнает. Прощай.

– Забвение, – произнесла Эл, и ей стало легче.

Тень снова стала тенью и скользнула прочь. Торн появился, спустя некоторое время.

– Стерц сказал о вашей беседе. У этих существ туго с моралью. Ты вызвала к контакту существо, которое является потенциальным убийцей. Смерть кого-то для него это естественное течение жизни, часть его культуры. Эл, ты землянин. Эл, ты уверена, что хочешь этого? – с сомнением спросил он.

– Хочу, – уверенно сказала она.

– Я не в праве давать тебе такой совет, – сказал Торн. – Этим ты все перечеркнешь. Это порыв. Остынь. Подумай.

– Достаточно уже размышлений. Речь не обо мне. Я хочу оставить здесь своих друзей. Я хочу просить за них, за их будущее. Они мечтали вернуться сюда. А я хочу уйти. Так будет лучше.

– Эл, они тебе не простят… Это похоже на предательство, – сказал Торн.

– Нет. Они поймут. Со временем.

– Алик кажется, любит тебя, – сообщил Торн вкрадчиво. – Как быть с ним?

– Он любит Эл, которую знал до недавнего времени. Он любит человека, а я нечто другое. Он забудет. Пройдет время, и он встретит другую девушку.

– Эл. Это неправильно. Что с тобой? Я могу попросить врача…

– Вправить мне мозги? – уточнила Эл зло. – Не сомневаюсь, что получиться. Только я этого не хочу. Больше я не буду обсуждать эту тему. Я хочу узнать, могу я уйти одна?

– Можешь, – кивнул Торн. – У тебя будет два местных дня, чтобы все обдумать, а у меня, чтобы подготовить твой уход. Но у меня будет твердое условие. О своем решении ты объявишь друзьям сама, в лицо. Прости меня, за то, что из моих уст ты узнала такую правду. Я сожалею, что причинил тебе боль. Я сделаю то, что ты просишь.

Торн подумал, посмотрел на измученную девушку и добавил:

– По—моему, ты хочешь совершить глупость. Я старше, Эл, мой опыт подсказывает, что ты должна бороться. У тебя есть будущее. Я себе не прощу такой ошибки.

– Я никого не обвиняю. Если потребуется больше времени, я подожду.