— Не надо мне рассказывать, какая это была машина! Я знаю, какая это была машина! Знаю, о, Бо — ооже мой… Бо — ооже мой.

Я увидел, как внезапно напрягся Том. Он быстро подошел к Вильсону и крепко схватил его за руки.

— Придите в себя, — с грубоватой развязностью сказал Том. — Возьмите себя в руки, Наконец.

Вильсон посмотрел на Тома и собрался было выпрямиться, но колени его подломились, и он рухнул бы на пол, если бы Том не поддержал его.

— Послушайте меня, — сказал Том, слегка встряхнув мистера Вильсона. — Я появился здесь минуту тому назад. Приехал из Нью — Йорка и пригнал машину, о которой мы с вами говорили. Та желтая машина, на которой я заезжал к вам днем, — не моя. Вы меня поняли? Не моя. Я ее вернул и не видел больше, ясно?

Только негр и я стояли к Тому достаточно близко, чтобы услышать и понять то, о чем говорили они с Вильсоном. Однако полисмен, видимо, тоже услышал кое‑что, заинтересовавшее его. Он пристально посмотрел на Тома и с подозрением в голосе спросил:

— В чем дело, парень?

— Я его друг, — повернул голову Том, продолжая крепко держать Вильсона за руки. — Он рассказал мне, что узнал эту машину… Это действительно была желтая машина.

Полисмен бросил профессионально — цепкий подозрительный взгляд на Тома.

— А ваша машина… Какого цвета ваша машина?

— Синее «купе».

— Мы прямиком из Нью — Йорка, — сказал я.

Кто‑то из водителей, видевших нас на трассе, подтвердил это, и полисмен потерял к нам всякий интерес.

— Так, — повернулся он к несчастному Мавроги. — Попытаемся еще разок: четко и внятно произнесите свою фамилию по слогам, а еще лучше — по буквам…

Том сопроводил обвисшего, как марионетка, Вильсона в его офис, усадил в кресло и тотчас же вернулся.

— Надо бы с ним посидеть… кому‑то из вас, — тоном, не терпящим возражений, сказал Том, не обращаясь ни к кому конкретно. Потом он пристально посмотрел на двух стоявших поблизости мужчин — те переглянулись и без особой охоты пошли в офис. Том плотно прикрыл за ними дверь, спустился на одну ступеньку, отводя взгляд от верстака, потом подошел вплотную ко мне и шепнул на ухо: — Поехали отсюда…

Подавленные и смущенные, покидали мы обитель скорби, впрочем, это совершенно не мешало Тому мощно таранить толпу могучими плечами, а я следовал за ним в «кильватерной струе». Навстречу нам, с гораздо меньшим успехом пробивался доктор с чемоданчиком в руке, — с полчаса тому назад кого‑то послали за ним в отчаянной надежде на чудо…

Наша машина медленно тронулась, но сразу же за поворотом Том резко утопил педаль, и автомобиль помчался как стрела сквозь сгустившийся над землей мрак. Мы ехали молча, а потом я услышал хриплое сухое рыдание и увидел катившееся по его щекам слезы.

— Будь ты проклят, трусливый пес! — всхлипнул он. — Даже не остановился…

Неожиданно из‑за сплошной завесы шелестящей листвы возник дом Бьюкененов. Он выскочил перед нами, словно чертик из табакерки. Том затормозил прямо у веранды и сразу же посмотрел на окна второго этажа — там, на увитой плющом стене светились два прямоугольника.

— Дейзи дома, — сказал он.

Когда мы вылезли из машины, он посмотрел на меня и недовольно поморщился.

— Черт, не сообразил… Надо было отвезти тебя в Вест — Эгг, Ник. Делать‑то сегодня все равно нечего.

Что‑то в нем переменилось, и он говорил решительно и с достоинством. Пока мы с ним шагали к веранде по залитому лунным светом газону, он размышлял вслух, цедя короткие рубленые фразы:

— Сейчас вызову тебе такси. Тебе с Джордан следовало бы пойти на кухню. Вам нужно хорошенько поужинать, если вы голодны.

Он отворил входную дверь:

— Заходите!

— Нет, благодарю. Такси — это было бы прекрасно, если тебя не затруднит. Но я не буду заходить, подожду лучше здесь.

Джордан положила мне руку на плечо.

— Давайте зайдем ненадолго, Ник.

— Нет, спасибо за приглашение, нет…

Меня слегка мутило и хотелось побыть одному. Джордан помедлила еще мгновение.

— Но ведь только полдесятого, — сказала она.

«Будь я проклят, если войду, — подумал я, — их милого общества, и Джордан в том числе, было более чем достаточно для одного дня. Хватит с меня на сегодня!» Видимо, Джордан прочитала мои мысли! Она неожиданно резко повернулась и побежала вверх по ступенькам. Я присел, уронил голову на руки и просидел так какое‑то время, пока не услышал голос, вызывавший по телефону такси. Затем медленно встал и побрел по подъездной дороге, намереваясь встретить машину у парадного въезда.

Не прошел я и двадцати ярдов, как кто‑то меня окликнул из кустов, растущих у дороги, а затем появился Гэтсби. Должно быть, со мной творилось что‑то странное, потому что в тот момент я не мог думать ни о чем другом, кроме как о его розовом костюме, светящемся в лунном свете.

— Почему вы здесь? — растерянно спросил я.

— Просто так. Стою, старина.

Все это показалось мне более чем странным. Каюсь, на какое‑то мгновение я даже заподозрил его в намерении ограбить дом; я бы нисколько не удивился, увидев зловещие фигуры «людей Вольфсхайма», продирающиеся сквозь заросли кустарника.

— Там… на дороге… вы видели что‑нибудь? — запинаясь, спросил он.

— Да.

Он еще помолчал.

— Насмерть? — Да.

— Так я и думал… так я и думал. Да, я и Дейзи так сказал. Лучше всего сказать правду, какой бы горькой она не была. Все случившееся было для нее шоком, но она держалась довольно‑таки хорошо.

Он говорил так, будто реакция Дейзи была единственным сколько‑нибудь важным обстоятельством во всей этой истории.

— Я добрался в Вест — Эгг по объездной дороге, — рассказывал он. — Загнал машину в гараж. Не думаю, что нас кто‑нибудь видел, однако нельзя быть уверенным на все сто процентов.

В это мгновение он был мне настолько антипатичен, что я даже не посчитал нужным сообщить, что он сильно ошибается на этот счет.

— Та женщина… Не знаете, кто она? — спросил Гэтсби.

— Ее звали Вильсон. Жена хозяина того самого гаража. Как же, черт побери, все это произошло?

— Знаете, я пытался вывернуть, но не успел перехватить руль… — он осекся, и я, наконец, понял, как было дело.

— Значит, за рулем были не вы?

— Конечно, — сказал он после короткой паузы, — но я, разумеется, возьму все на себя. Понимаете, когда мы выехали из Нью — Йорка, Дейзи ужасно нервничала и решила, что сможет отвлечься за рулем, прийти в себя. А эта женщина… она выскочила прямо перед нами, а тут еще встречная машина. Всего несколько секунд, старина… Знаете, мне показалось, она хотела нам что‑то сказать, эта несчастная, видно, перепутала с кем‑то… Дейзи вывернула руль, а тут как раз — встречная, — она растерялась — и назад. Тут только я успел выхватить руль и сразу же услышал или почувствовал удар… Она…она, должно быть, сразу же умерла?

— На месте… изуродовало так, что…

— Прошу вас, старина… — Гэтсби содрогнулся. — Потом… потом Дейзи словно обезумела. Я умолял остановиться и вернуться, но она… она вообще не понимала, что делает. Мне пришлось воспользоваться аварийным тормозом. Она рухнула мне на колени, а дальше… дальше я повел машину сам.

— Думаю, к утру она будет в полном порядке, — продолжил он, помолчав. — Но я хочу остаться здесь подольше — боюсь, он не оставит ее в покое из‑за того разговора. Мы с ней условились — она закроется в спальне, а если он начнет ломиться или чего‑нибудь еще, она включит и выключит свет.

— Не будет он ее трогать, — сказал я. — Он о ней и думать забыл.

— Все равно я ему не доверяю, старина…

— Хорошо, но сколько же вы собираетесь ждать?

— Хоть всю ночь, по крайней мере, до тех пор, пока он не угомонится.

Неожиданно я подумал: а если Том узнает, кто действительно сидел за рулем? Не свяжет ли он одно с другим и не сделает ли вывод, что?.. Впрочем, хватит! Да мало ли что он мог подумать, черт его задери!.. Я оглянулся назад — фасад первого этажа светился победной иллюминацией, а на втором розовели окна комнаты Дейзи.