– Как известно, – невозмутимо продолжал Холмс, – я интересовался знаменитыми бриллиантами, и круг поиска сузился. Доктор Макс Бауэр все еще в Англии? – обратился он к Вейкфилду Орлову.

– Он возвратился в Германию, но прибыл королевский ювелир Эдвин Стритер.

– Я с удовольствием прочел его знаменитую книгу. Встреча с этим джентльменом была бы полезна для нас.

Орлов кивнул, как бы говоря, что это дело будет улажено.

– Мне нужно знать, что за бриллиант был спрятан в Золотой Птице, – продолжал Холмс. – Это пароль, который отопрет ворота в крепость Чу. Камень у Базила Селкирка, я уверен в этом. Но старый мошенник немного романтик, и я мог бы получить у него сокровище. Мне нужна и сама Золотая Птица, но мы заберем ее у Китайца. Я собираюсь написать ему письмо, в котором предложу встретиться, если он хочет получить то, что ищет, а также потребую возвратить Птицу.

Инспектор Макдональд захлопал своими глубоко посаженными глазами:

– Вы хотите сделать китайца своим клиентом?

– Я хочу вернуть бриллиант, – сказал Холмс, но не стал уточнять подробности. Он продолжал смотреть на Макдональда. – Необходимо, чтобы письмо было доставлено Чу Санфу прежде, чем он осуществит свои новые планы.

Тощий Гиллиган прервал долгое молчание:

– Это я беру на себя. Сидни Сид владеет в Лаймхаусе самым большим кабаком. Он позаботится о том, чтобы Чу получил ваше послание.

Холмс, видимо, был доволен.

– Три человека знают историю Золотой Птицы. Базил Селкирк, Чу Санфу и мой клиент Д’Англас. Если нам улыбнется удача, я смогу поговорить с каждым из них.

Должен признаться, что во время военного совета и, разумеется, после него я чувствовал себя в центре внимания. Я прекрасно знал, что мне всегда принадлежала роль помощника, биографа, друга. В огромном большинстве дел, связанных с Шерлоком Холмсом, я редко играл важную роль. Мой друг всегда утверждал, что мои мысли или замечания вызывали у него озарения и помогали выбрать верный путь, но это щедрое признание всегда казалось мне сомнительным.

В последующие дни население Бейкер-стрит, если только оно было достаточно наблюдательным, должно было решить, что в нашем районе ожидается крупное сражение. Констебли были везде. Все подворотни и укромные места наводнили представители закона. Очевидно, Алек Макдональд принял все меры к тому, чтобы похищений больше не было. Холмса раздражало присутствие слуг закона, но он не мешал инспектору охранять нас как зеницу ока. Впрочем, мой друг не опасался Чу Санфу и его обширной преступной организации, явно считая китайца змеей с вырванными ядовитыми зубами.

На следующее утро нас почтил своим посещением королевский ювелир. Эдвин Стритер был опрятным человеком среднего роста, с проницательным взглядом и деловыми манерами. Мне показалось, что ювелир не любит тратить время впустую.

– Скажите, мистер Холмс, что вас интересует, – спросил он сразу же после приветствия. – Мистер Орлов дал понять, что вы интересуетесь бриллиантами.

– Бриллиантов много, как сообщил мне доктор Бауэр. Однако…

Наш посетитель рассердился:

– Если вы консультировались у доктора Бауэра, у вас нет необходимости беседовать со мной, сэр. Он один из величайших авторитетов в мире.

– Так же как и вы. Я с огромным интересом читал вашу книгу. Думаю, что любой труд, способный захватить и информировать неспециалиста, несет отпечаток величия.

Стритер успокоился:

– Вы очень любезны, мистер Холмс. Хотя мне казалось, что ваша профессия предполагает знание камней.

– Естественно, когда речь идет о поверхностных сведениях, – согласился Холмс. – Но оказалось, что проблема, занимающая меня сегодня, намного превосходит мои возможности, и я весьма благодарен правительству за то, что оно уговорило вас помочь мне.

Я понял, что Холмс в определенном смысле связал ювелира. Упомянув о правительстве Ее Величества и о его заинтересованности делом Холмса, он поставил Стритера в безвыходное положение. Отказаться от сотрудничества тот уже не имел права. Правда, в этом не было необходимости. Холмс отлично понимал, что если заговорит со специалистом о его работе, тот охотно поделится своими знаниями. Нужно только польстить его самолюбию.

– Меня интересует знаменитый камень непревзойденного качества, который считается пропавшим. Можете ли вы назвать что-нибудь подобное?

Вопрос Холмса, несомненно, заинтересовал королевского ювелира.

– Мистер Холмс, люди отдавали жизнь за бриллианты. Из-за них разгорались войны. Но мне неизвестно, чтобы великие бриллианты ни с того ни с сего пропадали. Была знаменитая кража трех коронных драгоценностей Франции в 1792 году. Один из них, «Регент», был обнаружен и позднее вставлен в шпагу Наполеона. Он находится в Лувре. Второй камень, «Санси», также был найден.

– Да, – заметил Холмс. – Я слышал об этом камне.

– Последним в этой троице был редкий голубой бриллиант. Он снова появился, но его разрезали. Большая часть известна как «Надежда» и хранится в Америке. Следы меньшей затерялись, но в любом случае это не знаменитый камень.

Холмс некоторое время обдумывал слова эксперта и потом зашел с другой стороны:

– Занимаясь этой проблемой, я столкнулся с одной непонятной вещью.

Стритер покровительственно улыбнулся:

– Мистер Холмс, исторические камни – любимая тема исследователей и романистов. Было так много написано, что иногда трудно понять, где правда, а где вымысел. И если вам непонятна только одна вещь, вас можно поздравить. Что же это за вещь?

– Мое внимание привлек бриллиант «Египетский Паша», – сказал Холмс. – Я прочитал, что он был продан наместнику Египта.

Стритер кивнул:

– За круглую сумму. Хороший октаэдр массой в сорок карат.

– Но я заметил, что «Паша» чем-то напоминает другой камень, бриллиант «Пиготт». – Холмс взял лежавшую на столе раскрытую книгу. – Бриллиант «Пиготт» был продан Али-паше, наместнику Египта. После этого все следы камня теряются, а по некоторым сведениям, он был уничтожен.

Стритер чуть не подскочил в кресле. Очевидно, Холмс затронул больную тему:

– Эта информация приведена в нескольких авторитетных работах, но она ошибочна. Путаница произошла из-за имен, мистер Холмс. Точнее, из-за титулов. Бриллиант «Египетский Паша» был, конечно, продан Ибрагиму, наместнику Египта. У него был титул: Али-паша. Но «Пиготт» – совсем другое дело. К счастью, сэр, я единственный в мире специалист по этому камню.

– Как и многие другие, – пробормотал Холмс. – Прошу вас, расскажите нам о «Пиготте» и ошибках в признанных работах по драгоценным камням.

Стритер был доволен этой просьбой.

– Бриллиант получил свое имя от лорда Джорджа Пигота, губернатора Мадраса. В имени лорда было одно «т», но камень известен как «Пиготт». Впрочем, это не представляет большого интереса. Лорд Пигот получил его в качестве подарка от индийского правителя в 1763 году. Тогда было принято делать величественные жесты. Говорили, что в камне было от сорока пяти до восьмидесяти пяти карат. Во всяком случае, лорд Пигот привез его в Англию и, несомненно, пожалел об этом, потому что удача покинула его и он умер в тюрьме. Позднее его семья выставила бриллиант в качестве приза в лотерее, и иногда его называют «Лотерейный бриллиант». Он был продан за незначительную часть своей стоимости – шесть тысяч фунтов – Ранделлу и Бриджу, лондонским ювелирам. Они получили неплохую прибыль, продав бриллиант Али-паше из Албании за сто пятьдесят тысяч фунтов.

– Теперь я вижу, – сказал Холмс, – как возникла путаница. Титул Али-паши сбил исследователей с толку.

– Совершенно верно, – согласился Стритер. – Албанский Али-паша был довольно значительной исторической фигурой. Известный как Янинский Лев, он сконцентрировал в своих руках такую власть, что султан Турции приказал ему вернуться в Стамбул, дабы умерить его амбиции. Али-паша оказал сопротивление эмиссару султана и был смертельно ранен. Янинский Лев попросил дать ему возможность умереть в его собственном тронном зале, и эта просьба была удовлетворена.