Мы не сразу отреагировали на поразительное заявление Холмса, поскольку нас отвлек звук, донесшийся из ближайших кустов.

– Вероятно, собака, – предположил Витерспун. – Или, скорее, опоссум. – Медицинский эксперт снова переключился на Холмса. – Так как же Эймос Гридли забрался на крышу?

У Холмса был серьезный вид, когда мы с ним занимали места в экипаже.

– Начнем с того, что пребывание Гридли на крыше с самого начала представлялось мне неправдоподобным. Точнее, живого Гридли. Мне представляется другая, куда более зловещая картина его смерти. Упомянутый вами, доктор Витерспун, синяк очень хорошо укладывается в эту схему. Сильный мужчина, специалист в сомнительных делах такого рода, вполне мог оглушить и перенести на крышу пожилого человека, пока тот находился без сознания. Толчок, и тело соскальзывает по наклону и падает на землю. Шея сломана, и смерть в результате несчастного случая надежно маскирует убийство.

Витерспун ничего не ответил, но так хлестнул лошадь, что бедное животное понеслось галопом. Мы молча катили по мирной сельской местности. Вдруг я отчетливо ощутил, как странно ведет себя доктор. Он не выдвинул возражений против воссозданной моим другом картины событий, хотя версию Холмса было бы очень трудно доказать в суде. Вместо этого Витерспун все больше мрачнел, а его манеры мало-помалу утрачивали сердечность.

Холмса устраивало молчание. Лицо детектива было безмятежным, и я догадывался, что его мозг с наслаждением перебирал разрозненные кусочки информации и складывал из них мозаику факта. Витерспун был занят своими мыслями, во всем его облике чувствовалось напряжение. Я ощущал неловкость из-за тишины и решил мысленно оценить факты, добытые нами во время поездки в этот провинциальный городок.

Я согласился с тем, что Эймос Гридли был убит. Холмс не стал бы так подробно излагать свою версию, если бы у него были сомнения. Но почему насильственная смерть антиквара привлекла внимание Холмса? Бывал ли Гридли в магазине Абена Хассима в Стамбуле? Что общего могло быть у него с Золотой Птицей? Да, этот человек шепелявил, хотя я не мог вспомнить, чтобы об этом упоминал хоть кто-нибудь в сонном Сент-Обри.

Мы были на вершине холма, когда Холмс очнулся от своих раздумий и задал вопрос, несказанно меня удививший:

– Мы можем ненадолго остановиться здесь, доктор Витерспун?

Медицинский эксперт инстинктивно натянул поводья и вопросительно взглянул на Холмса.

– Видите ли, – медовым голосом пропел сыщик, – мы с Ватсоном вынуждены почти постоянно находиться в городе. Прогулка в этой мирной местности принесет большую пользу нашему здоровью.

Если бы Холмс не подтолкнул меня незаметно локтем, я бы расхохотался. Сельские виды мало занимали моего друга, также как и забота о здоровье.

– Великолепная идея, Холмс. Час быстрой ходьбы поможет нам размять ноги.

Витерспун бросил на моего друга испуганный взгляд, но попытался скрыть тревогу.

– Если это вас устроит, джентльмены, когда вы возвратитесь, я встречусь с вами в «Кроссбоу».

Мы с Холмсом покинули экипаж, Витерспун тронул лошадь. Я заметил, что Витерспун несколько раз оглянулся на нас. Потом склон холма скрыл его из вида, и Холмс остановился.

– Теперь, Ватсон, вернемся назад. Меня интересует «Приют» – местное пристанище порока, как выразился любезнейший доктор Витерспун.

Я был озадачен. Но мне оставалось только поспевать за широкими шагами Холмса.

Интерьер сельского паба не располагал к себе. В одном конце длинной, изрезанной ножами стойки бара о чем-то беседовали две потрепанные личности, не обратившие на нас никакого внимания. За стойкой восседал некий крепыш с лысой головой, украшенной несколькими шрамами. Ветхая наглухо застегнутая рубаха трещала по швам на мощном теле. Его лицо было круглым и щеки нависали над воротником. Темная поношенная жилетка не скрывала полностью пятна под мышками. Гнилыми зубами он жевал короткую сигару. Коротышка взглянул на нас с Холмсом маленькими, налитыми кровью глазками.

Холмс бросил беглый взгляд на двоих посетителей в конце стойки и, очевидно, не заинтересовался ими.

– Лотар Гридли был здесь сегодня? – спросил он у кабатчика.

– Кто им интересуется?

– Я, – ответил Холмс очень спокойным тоном.

Коротышка полным презрения жестом вынул сигару изо рта, как бы желая подчеркнуть ничтожество собеседника. Холмс приблизился к стойке и слабый свет чадящей лампы упал на его резкое суровое лицо. Бармен пристально посмотрел в глаза сыщика и, очевидно, изменил свое мнение. Его грубый голос зазвучал почти заискивающе:

– Он был здесь, но недавно ушел. Сидел у окна. – Короткий палец указал на закопченный квадрат стекла и стол перед ним. – Потом куда-то смылся.

– Возможно, он вернется, – заметил Холмс. – Посмотрим.

Прихватив пару стульев. Холмс пошел к столу у окна, я двинулся следом. На деревянной столешнице красовались полупустая бутылка и стакан, и я понял, что моряк действительно вернется. Долго ждать не пришлось. Скрипучая дверь позади нас отворилась, черноволосый гигант решительно двинулся к столу и резко остановился, обнаружив незваных гостей. Гладко выбритое красное от ветра и неумеренности лицо не выглядело приветливым. Моряк угрюмо посмотрел на нас.

– Кто такие? – произнес он с вызовом.

– Те двое, что осматривали коттедж вашего покойного дядюшки, – ответил Холмс. – Мы бы попросили вас уделить нам немного времени.

– Мое время дешево, – прозвучал ответ.

– Вас зовут Лотар Гридли?

– Я этого не стыжусь. – Гридли сел и плеснул в свой стакан виски.

– Только что вы наблюдали за нами, – сказал Холмс.

– Что с того? Скоро коттедж будет моим.

– Согласен с вами, – ответил сыщик. – Между прочим, со страховкой тоже не будет проблем.

– Ясно, я догадался, что вы там вынюхивали. Была мысль… думали, что Эймос покончил с собой. Глупости! Жизнь была старикану дорога, это факт.

Когда причина нашего присутствия объяснилась, Лотар Гридли расслабился и подал знак. Перед нами возник кабатчик с двумя стаканами, которые он с грохотом поставил на стол. Я поспешно отказался, но Холмс позволил налить себе внушительную порцию. Однако я заметил, что пить он не стал.

– Вы собираетесь вернуться на корабль? – вежливо спросил он.

Сделав большой глоток, Гридли покачал головой и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Ни за что, приятель. Я подыщу себе местечко вроде этого, только в более морском духе, и начнется веселая жизнь. Кого волнует, если я пропью часть своих денег?

Холмс с сомнением посмотрел на него:

– Пятисот фунтов хватит ненадолго.

Гридли щелкнул пальцами и снисходительно рассмеялся:

– Вы говорите о страховке. Она меня не интересует.

– Я рад, что вы хорошо обеспечены.

Взгляд моряка внезапно стал подозрительным.

– Разве я сказал это?

– Нет. Но мне нужно обсудить с вами другой вопрос.

Гридли явно не намеревался обсуждать с нами что бы то ни было, но Холмсу удалось довольно быстро овладеть его вниманием.

– Мы пришли к выводу, что смерть вашего дяди не была самоубийством. Я также не склонен считать ее несчастным случаем.

Наступила пауза, которая была прервана стуком стакана Гридли.

– Наконец-то появился человек, у которого есть хоть бы капля разума. Я говорил им, что старый Эймос никогда бы не полез на эту крышу.

– Я слышал о ваших показаниях на следствии. Они не были приняты во внимание, но что вы сами думаете об этом происшествии?

– Все было подстроено, это факт, – ответил моряк. – Я слышал, что какие-то китайцы крутились около его магазина и исчезли, после того как пошли слухи о несчастном случае. Но об этом все молчат как устрицы.

– Странно, – ответил Холмс. – Если бы не случилось несчастье, вы бы могли войти в дело вашего дяди.

Моряк посмотрел на собеседника как на ненормального.

– Дело? Если вы имеете в виду магазин, то вы заблуждаетесь, приятель. Эймос не нуждался в моей помощи.

Холмс не сдавался.