После соответствующих приветствий доктора Витерспуна уговорили заказать какой-нибудь напиток, и я присоединился к нему со стаканом портера. Холмс потребовал джин с лимонным соком и перешел к делу.

– Очень хорошо, что вы нашли возможность встретиться с нами, доктор.

Витерспун вежливо улыбнулся:

– Никаких проблем, мистер Холмс. Я встречался не только с инспектором Макдональдом из Скотленд-Ярда, но и служащим Трансконтинентальной страховой компании. Обычно здесь, в сонном Сент-Обри, мало официальной работы. Даже не верится, что рядом Лондон с его кипучей жизнью и обилием происшествий. Иногда я даже жалею, что отказался от частной практики, перед тем как взял на себя обязанности медицинского эксперта.

– Вы хорошо помните случай с Эймосом Гридли? – Холмс внимательно смотрел на доктора.

– Разумеется, сэр. Эймос был странным человеком. Он владел здесь антикварным магазином. Провел в одиночестве всю жизнь. Был прижимистым, но не по природе своей, а волею обстоятельств: магазин почти не приносил ему доходов, ведь люди теперь не приезжают, как раньше, чтобы полюбоваться на римские развалины. – Витерспун повернулся ко мне. – Вы когда-нибудь осматривали наши местные достопримечательности, доктор Ватсон?

Я не успел раскрыть рот, как вмешался Холмс:

– Мы, вероятно, сможем осмотреть их вместе, после того как покончим с делами, – в его голосе слышались нетерпеливые нотки. – Насколько мне известно, тело было найдено не в помещении.

Витерспун неуловимо подтянулся, мягкое благодушие провинциального доктора мигом уступило место деловитости и собранности.

– Труп лежал у самого крыльца – очевидно, что Гридли упал с навеса над входом. Причиной смерти послужил перелом основания черепа. Это не вызывает сомнения.

– Были ушибы или раны? – спросил Холмс.

– Некоторое количество. Следствие предположило, что Эймос находился на дощатой крыше своего дома. Между прочим, имеющей наклон. Он оступился, заскользил вниз по скату, приблизился к краю и… – Витерспун выразительно развел руками. – Удар был, конечно, достаточно сильным, чтобы сломать шею. – Доктор на мгновение взглянул на Холмса и продолжил: – Но я не ответил на ваш вопрос. На правой ноге была большая ссадина, возникшая в результате трения о доски. На это указывают торчащие из раны занозы. Голова Эймоса была сильно изранена, хотя и не так значительно, как можно было ожидать. Вероятно, перелом послужил причиной того, что голова откинулась и не была размозжена.

Холмс продолжал пристально разглядывать медицинского эксперта. Он, очевидно, не считал, что тема исчерпана.

Витерспун поежился под взглядом лондонской знаменитости и после долгой паузы продолжал со вздохом:

– Там был один синяк, мистер Холмс, который озадачил меня. За правым ухом трупа. Судя по цвету, он появился несколько раньше, еще до падения. Я сообщил об этом властям. Но никаких выводов сделано не было.

– И следствие вынесло заключение о смерти в результате несчастного случая, – подвел итоги Холмс.

В этот момент подошел официант. Холмс удивил меня, отнесясь к заказу с возможной серьезностью. Казалось, он был знаком с местной кухней, так как попросил яичный пирог и порцию картофеля по-лионски. Доктор Витерспун остановился на бифштексе, пирожке с почками и бутылке эля. Я предпочел камбалу по-дуврски и еще один стакан портера. Когда заказ был принят, нас удостоило присутствием еще одно лицо.

– А вот и констебль Дэнкерс, – сказал Витерспун. – Это мистер Шерлок Холмс из Лондона и его помощник доктор Ватсон.

Пока мы с Холмсом бормотали приветствия, я рассматривал местного представителя закона. Дэнкерс был дородным мужчиной с сероватым лицом, на котором выделялись густые усы, явно составлявшие гордость владельца. Констебль наградил нас ледяным взглядом; его манеры явно указывали на то, что в помощи детективов-консультантов из Лондона, знаменитых или нет, он не нуждается. Холмс, уже имевший дело с официальными лицами в небольших городах, вел себя чрезвычайно любезно:

– Присаживайтесь, констебль, и присоединяйтесь к завтраку.

Дэнкерс явно не желал приручаться. Он ответил с грубоватой деловитостью:

– Я очень занят, мистер Холмс. Мои обязанности…

Ему не суждено было закончить – открытая ладонь левой руки Холмса с такой силой шлепнула по столу, что судки с приправами подскочили.

– Невероятно! – голос моего друга был столь мрачен, будто он сообщал об эпидемии черной оспы. – Вы хотите сказать, констебль, что позволили распущенным нравам столицы вторгнуться в этот милый городок? Что происходит в этом цветущем крае?! На улицах свирепствует преступность?!

Дэнкерс поперхнулся и испуганно уставился на Холмса:

– Конечно, нет, сэр. Ничего подобного. Здесь даже пропажа велосипеда считается крупным происшествием.

Суровая складка на лице моего друга разгладилась.

– Отлично! В таком случае вы сможете ради нас ненадолго отвлечься от своих обязанностей. Присаживайтесь, констебль.

В голосе Холмса слышались властные нотки, и Дэнкерс занял стул с достойной одобрения готовностью. Когда его гонор улетучился как воздух из продырявленного шарика, констебль стал весьма почтительным. Холмс подозвал официанта, но Дэнкерс сказал, что в данный момент не может есть. Подавив улыбку, официант принес бутылку ирландского портера, при виде которой усатый констебль буквально расцвел.

– Доктор Витерспун ввел нас в курс дела о смерти Эймоса Гридли, – сообщил Холмс.

– Мы дошли до выводов следствия, – подтвердил эксперт. – Почему бы вам не продолжить с этого места, Дэнкерс?

Констебль подчинился.

– Несчастный случай представляется вполне очевидным, джентльмены, – сказал он. – Единственный наследник Эймоса – его племянник моряк Лотар Гридли.

– И, насколько я понимаю, он был в море, когда умер дядя.

– Совершенно верно, мистер Холмс. Корабль «Тихоокеанская королева», приписанный в Мельбурне, прибыл через два дня после смерти. Лотару были завещаны антикварный магазин и деньги, имевшиеся на руках у Эймоса. В сумме не так уж много.

– Лотар Гридли должен получить к тому же пятьсот фунтов страховки, – заявил Холмс.

Дэнкерс задумчиво потер подбородок:

– Это так, сэр. Тоже неплохо. Антикварный магазин и товары стоят не слишком много в твердой валюте.

Констебль замолчал. Холмс, немного подумав, одобрительно кивнул:

– Я вижу, почему вы отказались от мысли об убийстве ради корысти. Какими были отношения покойного с соседями?

– Что ж, – медленно произнес Дэнкерс. – Я не могу сказать, чтобы Эймос пользовался всеобщей любовью. Одиночка, видите ли, а люди обычно не доверяют таким типам. Он был довольно неприветливым, но не злым и не обидчивым человеком. Любил деньги.

– По необходимости, – вмешался в разговор Витерспун. – Как я уже говорил. Я неплохо знал Эймоса. Он надеялся, что его племянник расстанется с морем и поселится в Сент-Обри. Старику, вероятно, казалось, что Лотар возьмет на себя ведение дел в магазине.

– А как ему красили коттедж, – пустился в воспоминания констебль. – Не хочу отзываться дурно об умершем, но он нанял для этого Молтона Морриса. У них был такой спор о цене, что слышно было небось даже в Кенсингтоне. В конце концов Молтон вообще отказался заканчивать работу, пока ему не уплатят оговоренную сумму. И старый Эймос в конце концов вынужден был раскошелиться, но только после того, как маляр чуть ли не неделю не появлялся на работе.

– Старая вражда? – спросил я.

Витерспун и констебль обменялись улыбками.

– Одни разговоры, доктор. Я думаю, что у Молтона есть капля цыганской крови, потому что торговаться он любит до самозабвения.

Дэнкерс снова посмотрел на Холмса:

– На следствии было выдвинуто предположение о том, что Эймос покончил с собой. Лотар потребовал доказательств и выяснил странную вещь.

– То, что его дядя страдал акрофобией – боязнью высоты, – спокойно сказал Холмс.

Оба жителя Сент-Обри изумленно уставились на великого детектива. Я, несмотря на наше долгое знакомство, сделал то же.