– Хапана, – сказал наконец М’Кола. Я тоже ничего не обнаружил, от восьмикратного бинокля у меня заболели глаза. У нас был шанс пройти лесом. Правда, оставался риск набрести на какого-нибудь зверя и спугнуть стадо, но другой возможности обойти антилоп и подкрасться сверху не было.

Мы спустились обратно, к своим товарищам, и все им рассказали. Отсюда можно было пересечь долину незаметно для антилоп. Я снял шляпу, и мы, пригнувшись, зашагали по мокрой траве через луг, а потом перешли вброд глубокий ручей, протекавший по самой его середине; дальше путь наш лежал по каменистому уступу, а затем вверх по травянистому противоположному берегу, держась края долины и тени деревьев. Отсюда мы уже шли, пригнувшись, гуськом – надо было подняться лесом выше антилоп.

Двигались мы быстро, но бесшумно. Я часто подкрадывался к крупным рогатым животным, и не раз они успевали перейти в другое место, пока я обходил какой-нибудь горный уступ, поэтому у меня не было твердой уверенности, что черные антилопы останутся на месте, а из леса мы не могли за ними наблюдать. Было важно выйти на них как можно скорее и в то же время не запыхаться и сохранять хладнокровие.

Фляга с водой, которую нес М’Кола, позвякивала в его кармане, где также лежали патроны, поэтому я остановил его и велел передать флягу вандеробо-масаю. Для охоты людей было много, но все они двигались бесшумно, как змеи, и я верил, что антилопы не заметят нас и не учуют.

Наконец я решил, что мы находимся достаточно высоко, и антилопы немного впереди или немного позади, где солнце освещало лесную лужайку, и внизу, у подножья холма. Я проверил, достаточно ли чист прицел, протер очки, стер пот со лба и положил использованный платок в левый карман, запомнив это, чтобы случайно не воспользоваться им вторично. М’Кола, я и муж красавицы стали пробираться к опушке, вскоре мы подползли к самому краю гряды. Между нами и лугом росли редкие деревья; мы притаились за кустом и поваленным деревом и, когда подняли головы, увидели антилоп метрах в трехстах от себя, в тени они выглядели очень крупными и темными. Нас разделял только залитый солнцем лесок и узкое ущелье. Вдруг две антилопы встали и, казалось, уставились прямо на нас. Я мог бы выстрелить, но расстояние было слишком большим, и я не хотел рисковать. Тут я почувствовал чье-то прикосновение – это подполз Гаррик и хрипло прошептал: «Пига! Пи-га! Бвана! Думи!», что означало: стреляй, это самец. Я оглянулся, здесь присутствовал весь мой отряд, одни лежали вытянувшись, другие, припав на четвереньки, вандеробо-масай весь дрожал от нетерпения, как спаниель. Я был в ярости и знаком велел им лечь.

Значит, там есть самец, и он гораздо крупнее, чем тот, которого мы с М’Колой недавно видели. Две антилопы глядели в нашу сторону, и я опустил голову. А что, если они заметили блеск моих очков? Когда я снова осторожно, прикрыв глаза ладонью, взглянул на них, обе антилопы спокойно паслись. Но одна из них вдруг опять нервно вскинула голову, это была крупная антилопа с рогами, как турецкие сабли.

Раньше я никогда не видел черных антилоп и ничего о них толком не знал. Такое ли острое у них, как у горного барана, зрение, ведь он всегда увидит охотника, или слабое, как у лося, который, если не двигаться, не заметит тебя и за двести метров. Не знал я и подлинных размеров этих животных, но мне казалось, что до них не меньше трехсот метров. Я знал, что не промахнусь, если буду стрелять с колена или лежа, но вот в какое попаду место, уверен не был.

Гаррик завел свое: «Пига! Бвана! Пига!» Я повернулся, готовый хорошенько ему врезать. С какой радостью я сделал бы это! Я нисколько не волновался, когда впервые увидел антилоп, но от Гаррика меня трясло.

– Далеко? – шепнул я М’Коле, который подполз ко мне.

– Да.

– Стрелять?

– Нет. Посмотрим.

Мы осторожно наблюдали за животными в бинокли. Я видел только четырех антилоп. А ведь их было семь. Если Гаррик не ошибся и указал на самца, то и все остальные тогда были самцы. В тени все они казались одного цвета. И рога у всех были одинаково большие. Я знал, что горные бараны до конца зимы держатся вместе и только весной присоединяются к овцам, а лоси еще в конце лета перед течкой ходят отдельно, но потом все снова собираются в одно стадо. В Серинее мы видели стадо самцов палу голов в двадцать. Ну что ж, здесь тоже могут быть одни самцы, но мне нужен хороший, самый лучший, и я пытался вспомнить все, что я читал о черных антилопах, но на ум шла только одна глупая история о человеке, который каждое утро видел одного и того же зверя на одном и том же месте и никак не мог до него добраться. И еще вспоминалась пара великолепных рогов, которые мы видели у егеря в Аруше. И вот сейчас передо мною были живые черные антилопы, и я хотел подстрелить лучшую из них. Но мне даже в голову не приходило, что Гаррик тоже впервые видел черных антилоп и знал о них не больше, чем М’Кола или я.

– Слишком далеко, – сказал я М’Коле.

– Да, – согласился он.

– Тогда вперед! – сказал я, велел знаком другим не двигаться, и мы с М’Колой поползли к подножию холма.

Мы залегли под деревом, и я огляделся. Отсюда в бинокль были хорошо видны их рога, и я разглядел трех остальных. Лежащая антилопа была значительно крупнее остальных, а ее рога, как мне показалось, были выше и загибались круче. Глядя на них, я был слишком взволнован, чтобы радоваться, но тут послышался шепот М’Колы: «бвана».

Я опустил бинокль и повернулся: к нам, без всяких мер предосторожности, полз на четвереньках Гаррик. Я сделал ему рукой предостерегающий знак, но он, не обратив на это внимание, продолжал ползти, и был так же заметен, как человек, передвигающийся на четвереньках по городской улице. Одна антилопа уже смотрела в нашу сторону, точнее, в сторону Гаррика. Потом поднялись еще три. И наконец – самая большая, она стояла боком, повернув голову к нам. А подползший Гаррик шептал: «Пига! Бвана! Пига! Думи! Думи! Кубва Сана!»

Выбора не было. Звери встревожились, и я лег, продел руку сквозь ремень, закрепился на локтях, уперся в землю носком правой ноги и спустил курок, целясь антилопе в лопатку. Но когда раздался выстрел, я понял, что не попал. Пуля пролетела выше. Все антилопы вскочили и стояли, не понимая, откуда этот звук. Я снова выстрелил в самца, пуля подняла пыль у его ног, и стадо обратилось в бегство. Я вскочил на ноги, выстрелил снова, и самец упал. Затем он поднялся, я опять выстрелил, и он бросился к стаду. Стадо пронеслось мимо него, я выстрелил и промахнулся. Еще один выстрел, теперь самец еле передвигал ноги, и я понял, что он мой. М’Кола подавал мне патроны, а я их с трудом засовывал в чертов магазин «спрингфилда», не спуская глаз с антилопы, перебегавшей ручей и поднявшей там целый столб брызг. Но теперь ей не уйти! Я видел, как ослабел зверь. Остальные антилопы скрылись в лесу. На другом берегу при солнечном свете шерсть их казалась гораздо светлее, и у раненной мной антилопы тоже. У всех она была, скорее, светло-каштановая, а у моего самца почти черная. И все же это был не настоящий черный цвет, и у меня зародились сомнения. Я вставил в магазин последнюю обойму, и Гаррик уже торопился схватить меня за руку и поздравить, когда под нами, на открытое место выскочил испуганный самец и бросился стремительно бежать.

Боже милостивый, подумал я. Они все похожи одна на другую, и я старался выбрать ту, что побольше. И эти похожие животные бежали стадом, и тут вдруг появился настоящий самец. Даже в тени я видел, что он совсем черный, на солнце его шкура лоснилась и блестела, а высокие рога круто загибались назад, огромные и темные, почти касаясь концами середины спины. Это был настоящий самец! И какой!

– Думи, – шепнул мне на ухо М’Кола. – Думи!

Я выстрелил, и самец упал. Но я видел, как он поднялся и бросился за стадом, которое бежало врассыпную, иногда сбиваясь в кучу. Я на время потерял его из виду, но потом увидел снова – он бежал вверх по долине в высокой траве. Я вторично выстрелил и снова его потерял. Сейчас черные антилопы мчались вверх по холму над долиной, все выше и стремительней, чтобы укрыться в лесу. После того как я увидел самца, я знал, что остальные самки, включая ту, что я ранил. Я не сомневался, что мы найдем его там, где он упал – в высокой траве.