– Теперь, – очень сурово отозвался первый дайнагон, и встал вслед за девушкой. – Вы Ика, будете находится под постоянным контролем. Совет Академии Мозга передал ваши данные в ИЦ центрального посада Шанти, указав взять их под наблюдение. И ваше перемещение будет фиксироваться. Посему, коль вы решите кого-то усыпить и куда-то вновь улететь, мне об этом незамедлительно сообщат. Абы вы не натворили непоправимого, того, что чуть было с вами не случилось. Сие благо, что мы стали сканировать поверхность горной гряды Усгао, сразу, как только нашли оставленный вами малоход.
Искра знала, что странности ее поведения принимались. Стараясь не навредить развитию мозга своего служащего, Совет АМа только окружал ее повышенной заботой, обеспечивал стабильное состояние здоровье, никогда не волновал и даже не высказывал. И сие несмотря на порой безумные поступки, за которые иного лужичанина вже давно б отправили в закрытые стационары на поправку работы мозга.
– Я пошла туда, – не оставляя попытки объяснить собственную выходку, молвила Искра Тревзор и медлительно направилась в сторону береговой линии, где ласкались промеж друг друга рябь воды и песка. – Чтобы ощутить уединение… Не одиночество, брошенность себя как такового индивида, а необходимое мне уединение и тишину. Абы ощутить собственные мысли, понять происходящее со мной… Понять себя. – Иса смолкла, и, остановившись, рывком развернулась, уставившись на медлительно идущего следом первого дайнагона. – Понимаете ментор? Мне нужно услышать себя, так, чтоб тому не мешали сторонние мысли, каковые иногда цепляет мой мозг. Хочу слышать себя, только себя.
– Ика, – теперь голос Болорева Пелгома звучал ласкательно, успокоительно, а на полноватых устах блуждала легкая улыбка, временами чуть сильнее изгибая нижнюю губу. – Но, столь не обдуманно покинув пансионат, и отправившись в Усгао, вы могли себя сгубить, потому как падение содержания кислорода в воздухе, циклично уменьшает давление его в легких и снижает его содержание в артериальной крови, что в свою очередь могло закончиться отеком легких и головного мозга. А по поводу уединения. Мне, кажется, Совет АМа сделал все для этого. Ибо в пансионате кроме сотрудников и нас никого более нет. Пляж пустой, как и сами комнаты Брамы, а сотрудники в своем малом составе стараются не показываться вам на глаза. Посему уединение для вас тут создано… Что же касается сторонних мыслей, кои вы цепляете, и чем страдаете, думается, таковой ответ удовлетворит в понимании самих действ Малый Совет и лично коннетабля Несда Проочица А7С абы я толком ничего не сумел доложить им по сим выходкам. Удовлетворит, и они, очевидно, вас никак не накажут, – днесь последняя фраза произнесенная ментором прозвучала насмешливо и единожды властно, подчиняюще себе.
Ису позже по прибытию на Сверь Малый Совет Академии Мозга внимательно выслушал о свершенном в пансионате Браме. И хотя как такового наказания не последовало, впрочем, его члены были зримо недовольны поведением девушки, особенно, что касалось использованного против преторианца пансионата ею гипноза. Поелику в обществе лужичан воздействие на любого члена способностями мозга строго регламентировалось, а не санкционированность таких манипуляций приводила к строгим взысканиям и наказаниям. В отношении с Искрой Тревзор ее лишь пожурили и ограничили в свободе передвижения сроком на одно лето, вероятно, не столько наказывая, сколько просто беспокоясь за состояние.
– Комбинезон, дай мне, – вновь раздраженно молвила Ика, не сводя взора со слегка оттененной рыжиной створки гардероба, вновь пошедшей малой зябью собственной поверхности. Этой фразой старший эдвайзор не только вернула себя в реальность, но и потушила в своем мозгу пропущенную картинку прошлого, точно единым взмахом век, обрезав досель непрерывное движение когда-то произошедшего. Мощная волна негодования, принесенная увиденным фрагментом ушедших событий, переплелась с досель испытываемым недовольством на слова капитана 2-го ранга Видбора Любоора и вдвое усилилась, так что захотелось и вовсе вывести из работы гардероб. А пред глазами возникла крошечная электронная схема, спаянная на тонкой пленке, находящаяся, где-то в машинном отсеке куяка, обок звездного двигателя в шкапе оборудования. Эта схема являлась базовой станцией и взаимодействовала со всеми хозяйственными устройствами «Вереса», постоянно прослушивая возникающий обок оборудования звуковой сигнал и откликаясь лишь на четко выданные инструкции.
Желание сломать данную тонкую пленку микроэлектронного устройства было велико, как и раздражение, кое прямо плескало с Искры. Впрочем, осознание того, что она сломает не просто свой гардероб, а выведет из строя хозяйственное оборудование «Вереса» удержали девушку от дальнейших манипуляций. Поелику старший эдвайзор глубоко вздохнула, как учил ее ментор, и торопко заморгала.
– Когда вы моргаете Ика и глубоко дышите, – припомнила она слова Болорева Пелгом, – изгоняете из себя всю горячность.
Искра Тревзор, увы! почасту выводил из строя программное обеспечение, интегральные схемы того или иного оборудования, объясняя данные действиями тем, что они слишком громко работали или не понимали ее указаний. На самом деле сие было только проявленное ею раздражение, в сочетании со способностями мозга. И хорошо, коли данные неполадки не касались жизнеобеспечения лужичан, а всего-навсего обрезали сеть общения, выводили из строя датчики слежения за «вехами», али гасили многомерные изображения филаментно-лазерных экранов, заполняющих не только помещения Академии Мозга, но и сами города на Сверь. Хуже было, если таковым воздействием Ика искажала работу схем, каковые посылали неполноценную, вредную, аль неверную информацию. Определенно, делала такие вещи Искра не преднамеренно, хотя всегда получала за них взбучку от своего ментора и обязательное обследование в лечебном корпусе Медицинского Ведомства от Совета АМа. Девушка не раз выводила из строя и собственную «веху» внедренную под кожу прямо на трубчатую кость проксимальной фаланги большого пальца. В связи с чем ей была установлена новая модификации «вехи», обладающая повышенной защитой от мозговой активности Искры Тревзор, разработанная и рассчитанная специально под нее.
Сейчас, одначе, проморгавшись и взяв себя в руки, еще и потому как понимала, что если она сломает электронное устройство, ее явно не выпустят с куяка. А все раздражение, и это девушка ощущала, является последствием непроходимой тупости Видбора Любоора, который нравился и одновременно раздражал. Капитан 2-го ранга понравился Искре сразу, как только они вошли все втроем в зал Малого Совета АМа, а раздражение появилось в тот момент, когда Видбор сделал ей замечание. Данные чувства владели старшим эдвайзором на протяжении всего полета, попеременно силу набирала нежность к капитану 2-го ранга, а после также резко она сменялась на досаду и выливалась обидными словами в адрес последнего. Так, что приметив (где-то на седьмые сутки полета) таковое состояние, при общении по щитку ФЛЭ расположенном на столе в ее каюте и во время сеанса в каюте управления, Болорев Пелгом выдал указание Здебору Легостаю IV незамедлительно поместить Искру Тревзор в раку сна, и снять волнение лекарственными средствами введенными в «веху».
– Со мной все в порядке, – сердито тогда дыхнула Иса на многомерное изображение ментора возникшее в филаментно-лазерном, поворотном экране и резким движением перст взбила на голове в более тугие ости пучки ультра-синих волос.
– Ика, или вы выполните, что я указал, или ваша тревога выльется в катастрофу, – очень мягко сказал Болорев Пелгом, взглядом точно зондируя лицо девушки. – Вы же понимаете, что находясь в таком возбужденном состоянии, можете вывести из работы оборудование на куяке, и тем самым поставите под угрозу жизни членов экипажа.
Искра Тревзор тогда подчинилась, потому как не могла противостоять властности своего ментора, и всегда выполняла его указания. Она вышла из раки сна давеча, проведя в нем остальные пять дней полета, когда «Верес» вошел в пределы системы Згинки, направив полет к третьей от звезды Ягницы планете. И, конечно, не желала вновь отправляться туда, жаждая наконец-то увидеть саму Згинку-3. Посему семь частей времени спустя много ровнее, стараясь сдержать дребезжащее состояние в своем голосе, который относили к сопрано, светлому, высокому, обаче без полноты звучания, сказала: