Я хочу ощутить под рукой
Будапешта шершавые камни.
Площадей, перекрестков, церквей,
Там, где буду с судьбою на равных.
Разлететься струной по краям
Между прошлым и будущим грани
Настоящим остаться с тобой
Залечив наши старые раны
И до боли, до одури здесь
Брать от жизни все полною мерой
Я вернуться хочу в Будапешт.
Той девчонкой, наивной, несмелой.
Чтобы заново все пережить,
Чтобы заново верить, смеяться
Чтоб сбежать от тревог и забот.
И с тобою навеки остаться.
Она пришла в Будапешт сегодня утром, несмотря на то, что много лет назад поклялась никогда больше не возвращаться в этот город, отобравший у неё наставника. Но, тем не менее, вернулась... Радислава сильнее ударила по струнам, извлекая минорное созвучие. Последние несколько месяцев она видела этот город во снах, с каждой неделей всё чаще и чаще. Город звал её впервые за много лет. И она не смогла противиться этому зову. В одно прекрасное утро, проснувшись в комнате очередного трактира, где останавливалась на ночь, Радислава собрала вещи, закинула на плечи лямки старого гитарного чехла и отправилась в Будапешт. Чтобы раз и навсегда расставить все точки над і. Она не знала, чем встретит её этот город, но всё равно пришла. Будапешт не сильно изменился с её последнего посещения: все те же мощённые черным камнем улочки, готические шпили с флюгерами и кирпично-красные корытца с цветами на балконах домов... Но всё же, что-то стало не так. Если раньше менестрелю были рады в любом трактире, то сегодня ей пришлось обойти не меньше десятка заведений, прежде чем удалось найти место на ночь. Да и то, хозяин, пустивший её, предупредил: "Здесь госпожа бардесса багато не заробыть. Народец нынче не тот, что раньше... Разве что на улицах спробуете, но опять же рисково..."
--Почему рисково? -- не поняла Радислава.
--А, инквизиция, -- махнул рукой немолодой уже трактирщик, -- при старом магистре оно-то получше было. А как новый его два года назад заступил, так и понеслось... А госпожа бардесса, уж простите, ещё и нелюдь.
Радислава только покачала головой. Да, Будапешт, конечно не Мадрид, не Львов и не Одесса, где будь ты хоть вампир с клыками наружу, тебя в лучшем случае удостоят равнодушного взгляда, ну, поздороваются, если коллега или сосед. По городу девушка шла в солнечных очках с круглыми зеркальными линзами, которые прекрасно скрывали янтарную радужку на весь глаз.
Глаза, не человеческие -- волчьи -- единственное, что выдавало истинного оборотня. Общаясь с трактирщиком, очки пришлось снять. По не писаному правилу, хозяин заведения имел право знать, кого занесло под его кров, и каких неприятностей он может за это огрести от властей.
Сейчас оборотничка сидела в общем зале на стойке и неспешно перебирала струны, наблюдая за окружающими из-под опущенных ресниц. Патруль инквизиции, вломившийся в зал, она почуяла ещё на подходе, но не двинулась с места. Смысл? Сбежать она всё равно не успеет, да и вещи бросать не хотелось. К тому же, город ещё не сказал, зачем позвал её. Пусть всё идёт своим чередом.
V
Утро княжны Ди Таэ началось с пронзительного вопля и короткого, но весьма ёмкого по своему содержанию цветистого комментария. В источник шума полетела подушка, но не успела чародейка окончательно проснуться, как подушка бумерангом шлёпнулась обратно на неё. Анна разлепила сонные глаза и села. Возле дверей стояла мокрая и недовольная Арьята. У ног ведьмочки в луже воды валялось ведро.
--Это что? -- мрачно поинтересовалась она у сонно щурящейся наставницы.
--Охранная система-а-ах... -- давясь зевком, откликнулась княжна, -- Виктор вчера поставил. Мы пришли к выводу, что мои охранные чары не так уж и действенны, -- чародейка выпростала из-под одеяла руку, и щелчком пальцев направила на Арьяту поток тёплого воздуха. Ведьмочка блаженно зажмурилась. -- Лужу на полу убираешь ты, -- мстительно напомнила Анна.
--Напугали ежа голой попой, -- фыркнула ученица, опускаясь на колени и проводя ладонями над лужей на ковролине. Повалил пар, запахло паленым, и пятно мокрое превратилось в пятно горелое.
--Ой, кажется, я перестаралась... -- пискнула Арьята, заметив, как вытягивается лицо наставницы.
--И что мне теперь с ЭТИМ прикажешь делать?! -- грозно осведомилась княжна, вылезая из-под одеяла и тыкая пальцем в пятно.
--Ну, это можно выдать за останки покусившегося на тебя вампира... Ой, какая пижамка! -- восторженно заверещала ведьмочка, углядев наставницу в ярко-зелёной пижаме с танцующими мышками.
--Мы ушли от темы, -- проигнорировав её восторги, сказала чародейка, -- что тебе надо от меня в такую рань, заноза?
--Тренировка, -- ничуть не обидевшись, откликнулась девочка.
--О-о... -- протянула Анна убитым голосом.
--Ы-ы... -- передразнила её ученица.
--Цыц, негодница! -- пресекла кривляния чародейка. -- Сегодня очередь Эрика над тобой измываться, а его комната в другом конце коридора.
--Правильно, -- согласилась Арьята, -- но когда я, наконец, дождалась его в холле, господин князь появился со стороны чёрного хода. Был расхристан, блаженно доволен и цитировал японскую любовную поэзию. Заявил, что сейчас он в душ и спать, а меня отправил к тебе. Думаю, уточнять, где он был и что делал, не нужно? -- невинно похлопала глазами ведьмочка.
--Угу, -- княжна исчезла за дверцей шкафа, -- и в этом весь Эрик: он никогда не допустит, чтобы какой-то воскресший священник испортил ему свидание с любимой женщиной... Пошли завтракать, -- произнесла Анна, на ходу застёгивая жилетку.
--А тренировка? -- недоуменно спросила Арьята.
--Вечером, -- откликнулась чародейка, -- точнее, ночью.
--Будем кого-то истреблять на благо общества?
--Скорее ловить. Истреблять тоже будем, но не сегодня, -- Анна подумала и активировала старые защитные чары на двери, здраво решив, что второго потопа ковролин не переживёт.
--А кого ловить будем?
--Мятежный дух, который всем желает зла, но вечно совершает благо.
--Не поняла? -- Арьята удивлённо застыла посреди лестницы -- она так и не привыкла к особенности своих наставников изъясняться цитатами.
--Чего ты не поняла? Есть одно праздно шатающееся тело и одна не менее праздно шатающаяся душа, а нам очень нужно получить из этих двоих одного homo sapiens, дабы вырабатываемый ним коэффициент полезного действия был направлен на благо нашего отдела. Вот душу, мы сегодня и отправимся ловить, -- мрачно усмехнулась Анна Ди Таэ.
Арьяте почему-то подумалось, что лучше бы она не сталкивалась с Хьюго вчера на набережной.
***
Раннее весеннее солнышко пыталось пробиться сквозь тёмные тяжёлые портьеры, крася их изнутри в пурпурно-персиковый цвет. Несколько лучиков нашли лазейку и теперь играли на полу в догонялки. Госпожа кардинал крепко спала, обняв соседнюю подушку и блаженно уткнувшись в неё носом. Перекрутившееся и сбившееся атласное одеяло медленно сползало на пол никем не удерживаемое. Вот оно съехало на четверть, на половину и, наконец, полностью опало тяжёлыми складками на пушистый ковёр. Едва одеяло завершило своё предательское сползание, как блаженную сонную тишину разорвало дребезжание дверного звонка.
--Ммфрпффхм... -- недовольно пробормотала госпожа кардинал сквозь сон. Звонок повторялся вновь и вновь, заставив Злату всё-таки сесть на кровати, нашарить где-то на полу халат, влезть в мягкие тапочки и спуститься в прихожую. Звонок прекратил надрываться только тогда, когда она распахнула дверь. На пороге стоял Профессор.
--Доброе утро, пани Злата.
--Умхм... -- невнятно откликнулась госпожа кардинал, давясь зевком, -- простите, не выспалась. Бессонница, знаете ли...
--Знаю, -- усмехнулся Криэ, проходя в дом, -- я даже знаю, как эту бессонницу зовут.
--Эмм... -- на щеках Пшертневской выступил смущённый румянец.