--Как Вы себя чувствуете, госпожа? -- участливо осведомилась файри.
--Я что, так паршиво выгляжу? -- спросила чародейка.
--Ну почему же...
--Потому что обычно ты задаешь этот вопрос, чтобы удостовериться, что моё внешне состояние соответствует внутреннему, -- вздохнула Анна, пытаясь пальцами расправить спутавшиеся волосы.
--Вчера вечером мой внучатый племянник видел, как Вы потеряли сознание, -- сказала Тори, -- он хотел позвать на помощь, но тут появился молодой господин и отнёс Вас в комнату...
--Ага... -- многозначительно протянула княжна. -- А где сейчас этот "молодой господин"?
--Спит в гостиной.
--Ладно, -- вздохнула чародейка, -- пусть спит. Время ещё есть.
--Госпожа, я могу спросить?
--Да. Хотя, смотря о чём?
--А почему молодой господин не остался ночевать с Вами?
--Эхкх... Что? -- Анна уставилась на Тори круглыми глазами. -- Ну и вопросы у тебя! Почём мне знать? Вот проснётся, у него и спросишь, -- откликнулась чародейка, запоздало соображая, что с непосредственной файри станется задать Хьюго этот вопрос.
В отличие от княжны, Хьюго было не привыкать спать одетым. Не то, чтобы он так уж прекрасно выспался -- диван он и есть диван. Но всё же это было значительно лучше, чем вчерашняя ночёвка в отделе. Одежда, правда, фактически утратила товарный вид, но, кажется, это ещё можно было исправить. И нужно срочно убрать эту несообразную щетину на лице!
Пообщавшись с пожилой приветливой файри, священнику удалось выяснить, где находится ванная комната. Де Крайто толкнул дверь, и нос к носу столкнулся с Анной Ди Таэ. Поскольку чародейка только что вылезла из душа, то из одежды на ней было только золотистое махровое полотенце. Влажные волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Заметив Хьюго, чародейка оторвалась от усердной чистки зубов и приветственно махнула ему рукой. Де Крайто ошеломлённо застыл на пороге, более всего желая куда-нибудь провалиться, причём немедленно.
--Шак Вы шебя шуствуече? -- осведомилась княжна.
--А? -- Хьюго понимал, что таращиться в упор на не совсем одетую (а точнее, совсем не одетую) чародейку, как-то не очень... и, по сему, усердно пытался найти какой-нибудь иной объект для внимания.
--Как Вы себя чувствуете? -- переспросила Анна, избавляясь от заполнявшей рот зубной пасты.
--Э... н-нормально, -- с трудом выдавил он.
--Да прекратите Вы глазами по стенам бегать! -- не выдержала чародейка. -- Я понимаю, что сейчас выгляжу не фонтан, но зачем же так открыто это демонстрировать?
--Что? Нет... Всё, э-э, нормально... Хороший вид...
--Спереди или сзади?
--Что?
--Вид.
--А... э... -- тут только до него дошло, что он последние секунд тридцать таращится в зеркало за спиной княжны. Вдобавок, Хьюго, наконец, умудрился разглядеть и своё отражение: волосы встрёпаны, рубашка расхристана, и лицо -- цвета спелой черешни. Де Крайто уткнулся глазами в пол и, принявшись рассматривать дельфинов на кафеле, немного перевёл дух.
--Спасибо, кстати, что не оставили ночевать в коридоре, -- продолжила Анна. -- Но всё же могли бы и в чувство привести или хоть раздеть. Между прочим, в Мадриде Вы так и сделали.
--В Мадриде меня вынудили к этому обстоятельства, -- найдя объект для созерцания, Хьюго перестал изъясняться междометиями.
--А вчера, значит, обстоятельства Вас вынуждать отказались? -- усмехнулась Ди Таэ.
Де Крайто, считавший, что краснеть ему уже некуда, умудрился сменить цвет ещё на полтона.
--Ладно, -- сжалилась над ним чародейка, -- идите в душ. На всё про всё у Вас пятнадцать минут. Парусник Эорлин-ши уже наверняка заходит на посадку. Да, одежду Вашу оставьте здесь. Сейчас она только ворон пугать и годится. Оденете что-нибудь из гардероба Эрика, думаю, он не обидится, -- с этими словами княжна вышла прочь, в который раз оставив Хьюго в состоянии полного душевного разгрома.
***
Кардинал Дэпле пребывал в состоянии крайнего раздражения, подкреплённого здоровым страхом за свою жизнь. Попытка нейтрализовать Пшертневскую в Одесе провалилась. И скорей всего, конфликт с ихтианами уже улажен в пользу отдела. А если об этой истории с Одессой узнает Великий инквизитор, будь он неладен, тогда... Дэпле нервно перебрал пальцами по столешнице красного дерева. Нужно было срочно что-то придумать, пока до Хунты не дошла информация.
Пока досточтимый кардинал Дэпле пребывал в раздумьях, зазвонил телефон. Толстяк непроизвольно дёрнулся. Звонить ему на рабочий телефон, минуя секретаря, могли очень и очень немногие. Дэпле неохотно снял трубку.
--Глава дипломатического...
--Оставьте свои титулы при себе, Дэпле! -- резко оборвал кардинала печально знакомый голос Кристобаля Хунты. Звучал он, впрочем, как-то вяловато, но перепуганный Дэпле списал это на издержки связи.
--Что Вам нужно, господин инквизитор? -- пролепетал кардинал, мгновенно покрываясь потом.
--Не так давно внутренняя гвардия инквизиции понесла значительные потери. Одним из погибших был капрал Мрочек. Я отправил его с поручением в отдел кардинала Пшертневской, где он был застрелен одним из её сотрудников, а именно Вилдаром Криэ. Думаю, полиции эта информация будет небезынтересна, -- за сим, даже не попрощавшись, господин инквизитор положил трубку.
Дэпле недоуменно таращился на аппарат, пытаясь понять, с каким это поручением был отправлен к Пшертневской гвардеец инквизиции. В его мозгу зарождалась мысль, что это не так уж важно, гораздо важнее результат, коий может поспособствовать роспуску ненавистного отдела.
***
То, что Радислава назвала личными квадратными метрами, являло собой мансарду в одном из домов возле набережной.
--Кто высокий -- те пригнитесь, -- предупредила менестрель, ныряя в приземистый дверной проём. Внутри мансарда боле всего напоминала кладовку с низким потолком. В одном углу кровать, в другом -- кресло, рядом с ним шкаф и подставка для гитары, два метра свободного пространства по центру и свисающая с потолка одинокая лампочка без абажура. Дополняли картину две узкие двери: одна в правой стене, вторая в левой. Злата испытала лёгкое ощущение дежавю.
--Где-то я уже это видела... -- пробормотала она, невольно вспоминая жилище Виктора.
--Кухня налево, удобства направо, -- просветила оборотничка. -- Колдуна своего можете на кровать, можете на кресло, мне всё равно.
--Я не колдун, -- мрачно проворчал Эрик, -- устраиваясь в жёстком кресле, -- я целитель и маг.
--Те же яйца, только в профиль, -- фыркнула Радислава.
--А теперь мне всё же хотелось бы услышать ответ, -- произнёс князь, -- почему вы обе в таком виде?
--Потому что кое-кто решил поиграть в героев, -- огрызнулась Пшертневская. -- Кто тебе вообще давал право нас усыплять?!
--Для вашего же блага!
--Тебе напомнить, куда ведут благие намерения?
--Ma daeni, не начинай... -- попытался свернуть начинающийся скандал Ди Таэ, но поздно: зерно попало в благодатную землю...
--О нет, я не начинаю! Я ведь даже не поинтересовалась, почему вы с Виктором больше походите на портовых оборванцев, нежели на уважаемых сотрудников дипломатического корпуса! Мог бы хоть немного подумать!.. Кто ещё пару недель назад слёзно умолял меня не соваться во всякие неприятности? А сам?!
--Ma daeni...
--Добро бы хоть результат какой был! Нет! Нам пришлось всё делать за вас! -- Пшертневская взмахнула папкой с ихтианскими письменами. Эрик и Виктор озадаченно переглянулись. Против такого аргумента возразить им было нечего.
--Ладно, -- вздохнул князь, решив отложить душеспасительную беседу до более подходящего часа. -- Руки только покажите... обе.
Пшертневская и менестрель недоуменно переглянулись, но рукава подвернули. Чародей страдальчески поморщился: на запястьях Златы красовались продолговатые тёмно-фиолетовые синяки, а у Радиславы краснели ожоги.