Литмир - Электронная Библиотека

Из задней комнаты донесся стон, за которым последовал долгий приступ кашля.

– Где она? – послышался голос Доктора. – Сьюзен?

Сьюзен быстро сдернула кольца и кинула на поднос.

– Это дедушка. Он проснулся.

Она поспешила за ширму и увидела Доктора, который уже сидел на армейской койке в окружении сложнейшего оборудования, замаскированного под предметы обихода Викторианской эпохи.

«Однажды кое-кто попытался воспользоваться тем, что, по его мнению, было комодом, – как-то раз рассказал Олдридж Сьюзен, пытаясь уговорить ее ничего не трогать. – А в результате ему сшило вместе ягодицы».

– Я здесь, дедушка, – произнесла Сьюзен. – Все в порядке.

Тревога Доктора тут же исчезла, будто унесенная порывом ветра.

– Хорошо, дитя. Хорошо. Просто у меня под наркозом были такие сны… Сущие кошмары. А теперь, когда я пробудился и вижу тебя рядом, то и вспомнить их толком не могу.

Из-за ширмы выглянул Олдридж.

– Какая поэзия, какая экспрессия! Достойно того, чтобы старый хирург уронил слезу…

Доктор сделал недовольное лицо.

– Я так понимаю, Олдридж, что трансплантация успешна?

– Эта рука проживет дольше вас, если вы только не дадите какому-нибудь Пирату ее отрубить, – ответил Олдридж.

Доктор выставил перед собой левую руку и принялся пристально ее разглядывать. Единственным признаком проведенной операции была широкая розоватая линия вокруг запястья.

– Хм-м-м, – сказал Доктор. – Хм-м-м-м-м-м…

Олдридж подтолкнул Сьюзен локтем.

– Он всегда говорит «хм-м-м-м», когда ищет огрехи, но тут он их не найдет.

Доктор сел, потом встал и выставил руку перед Сьюзен для осмотра.

– Скажи-ка мне, внучка. Что ты думаешь?

Сьюзен слегка ущипнула ладонь, а потом потянула за все пальцы по очереди.

– Честно говоря, дедушка, мне кажется, что она немного великовата…

Эпилог

В ту страшную ночь, когда Доктор сражался с Игби на крыше дома у Гайд-парка, на скамейке в Кенсингтонском саду в одиночестве сидел человек. У него было мрачное лицо, высокий лоб и большие добрые глаза.

Писатель по профессии, он достиг и некоторого успеха в театре, но пока еще не нашел ту волшебную идею, которая могла бы вознести его до высот Артура Конана Дойла, его друга.

Молодой писатель потянул себя за ус, вредная привычка, и поглядел на звезды, ища вдохновения. То, что он увидел там, длилось считаные мгновения, и потом он часто задумывался, произошло ли это на самом деле или только в его воображении, которое создало образ, поведший его к литературному бессмертию.

Ему показалось, что он увидел детей, окутанных звездной пылью и улетающих в ночь. А еще двух людей, сражающихся на крыше. Один, похоже, был пиратом, а у другого вместо руки был крюк.

Более получаса писатель пребывал в остолбенении, пока холод не просочился сквозь его одежду. Он достал из кармана несколько клочков бумаги, послюнявил огрызок карандаша и принялся писать.

Второй Доктор: Безымянный Город

Майкл Скотт

Пролог

Мы стары.

Наш возраст измеряется не столетиями, не тысячелетиями и даже не эрами.

Мы видели рождение и гибель солнечных систем. Мы наблюдали вращение галактик, однажды мы видели, как вся вселенная умерла лишь для того, чтобы тут же переродиться в музыке и свете.

Прежде Доктора, прежде Мастера, прежде Галлифрея и Повелителей Времени наша раса правила вселенной. Теперь же она исчезла. Исчезла полностью. Остались лишь мы, немногие.

Но пока наша раса угасала, пока их атомы смешивались со звездами, мы уцепились за подобие жизни, танцуя под Музыку Сфер. Наше существование поддерживал наш гнев, наша ненависть заставляла нас терпеть. Мы обретем отмщение. Мы будем править снова.

Мы Пожиратели Миров, последние из Древних.

Мы архоны.

Расшифровка фрагмента данных из записей ТАРДИС
1

Лондон, 1968 год

Крик… Пронзительный крик ужаса.

Звук почти потерялся в шуме субботней сутолоки машин и людей на Черинг-Кросс Роуд. Лишь немногие подняли взгляд и осмотрелись. Не увидев ничего опасного, люди пошли дальше.

И только рослый темноволосый юноша, стоявший у обветшавшего букинистического магазина, продолжил смотреть. Он наклонил голову набок и прикрыл глаза, напряженно вслушиваясь. Прохожие не обращали на него внимания, ведь Лондон был наполнен последними веяниями моды, так что никто не удивлялся при виде юноши в свободном черном свитере с широким воротом и красном килте из шотландского тартана, дополненным шотландской же кожаной поясной сумкой.

Юноша воспользовался уловкой, которой его научил отец, когда они охотились на тетеревов в горах Шотландии. Он целенаправленно сосредотачивался на звуках – сначала на машинах и автобусах, затем на уличной болтовне, сплошном гуле из голосов, криков и смеха, – а потом устранял их. Он искал нечто, выпадающее из повседневности, нечто странное, чуждое. Что-то вроде…

Шлепанья кожи по камню.

Позади него.

Он быстро пошел на звук и оказался у входа в мощенный булыжником переулок. Заглянул туда. Никого. Однако он был абсолютно уверен в том, что эта узкая каменная труба способна донести звуки из глубины на улицу. Нырнув в переулок, он моргнул, чтобы глаза приспособились к полумраку, и ринулся вперед. Переулок слегка изгибался влево, и, обогнув угол, он увидел источник шума.

Бородатый седоволосый мужчина лежал на грязных камнях, окруженный россыпью старинных книг в кожаных переплетах. Огромный бандит с сальными волосами согнулся над ним, роясь в потрепанном мешке, доставая книги одну за другой и отбрасывая в сторону.

– Пожалуйста… пожалуйста, осторожнее… – застонал старик, глядя, как старинные тома падают на землю с характерным шлепком.

– Где деньги? – рыкнул бандит. – Где выручка магазина?

– Ее нет… – поспешно сказал старик. – Мы продаем старые книги. Иногда не продаем ни одной за день…

– Я тебе не верю. Выворачивай карманы.

– Нет, – в отчаянии ответил старик.

– Да! – ухмыльнулся бандит, обнажая желтые зубы.

В глазах молодого шотландца блеснула ярость. Он знал, что ему не следует вмешиваться. Ему доверено важнейшее задание, и он обещал не мешкать, но, что важнее, его вырастили в соответствии со строгим кодексом чести, учили защищать слабых и уважать старших. Держась ближе к стене, он быстро пошел вперед, поношенные ботинки с подметками из мягкой кожи не издавали ни звука, опускаясь на булыжники мостовой.

– Я сказал, выворачивай карманы, – повторил бандит, отбросив в сторону мешок и нависая над стариком, лежащим на земле.

Внезапно воздух прорезал крик, вернее, утробный рев, который потряс бандита и заставил его на мгновение оцепенеть. Краем глаза он уловил движущуюся тень, и тут мощный удар в бок отбросил его к стене дома. Голова бандита ударилась о старые камни, перед его глазами замелькали красные и синие искры, и он осел на колени. Моргнув, сфокусировал взгляд и увидел силуэт в красной юбке – нет, килте. Спешно вскочил на ноги, махнул кулаком, и тут что-то ударило его в середину груди, и он резко шлепнулся на мостовую, больно ударившись копчиком о булыжник.

– Если у тебя есть хоть капля соображения, то беги отсюда. И не оглядывайся. – Шотландец говорил чуть громче, чем шепотом, но в его словах читалась четкая угроза.

Согнувшись и держась за болящую грудь, бандит попятился, а затем развернулся и побежал.

Шотландец опустился на корточки и, протянув старику руку, аккуратно помог ему сесть.

– Вы не пострадали?

– Только моя гордость… и брюки. – Старик медленно поднялся на ноги, смахнув длинные волосы с высокого лба. – А еще мои бедные книги.

Он двинулся было, намереваясь собрать их, но шотландец опередил его, принявшись подбирать разбросанные тома.

– Ты очень храбр, – сказал старик, и его низкий голос эхом отразился от стен переулка.

7
{"b":"269273","o":1}