Целая цепь событий внутри США и на международной арене тянула Рузвельта на этот путь. Кончался второй срок его президентства, а Рузвельт не собирался покидать Белый дом. До сих пор ни один американский президент не правил страной более двух сроков. Рузвельт хотел сломать традицию — для этого ему нужна была поддержка. С другой стороны, надвигалась война. В начале 1937 г. Институт Гэллапа провел опрос об отношении американцев к возможности участия США в будущей мировой войне. 70 процентов опрошенных ответили отрицательно. Изоляционистские настроения были сильны и в конгрессе. «Never again!» («Больше никогда!»), — восклицали сторонники нейтралитета. Между тем Рузвельт сознавал неизбежность столкновения с державами «оси» и готовил страну к войне.
Чтобы не дать оружия в руки своих политических врагов, президент действовал с большой осторожностью. Пользуясь каждым удобным случаем, он шаг за шагом методически разрушал стену сопротивления. Рузвельт добился расширения американской торговли вооружением. Это привело к подъему военной промышленности, способствовало улучшению экономической конъюнктуры и, несомненно, усилило его позиции. В начале 1939 г. на секретном совещании с членами сенатского комитета по военным делам Рузвельт впервые заявил о том, что гитлеровская Германия представляет собой угрозу жизненным интересам США. Особое место в этой речи было отведено проникновению немцев в Латинскую Америку. Речь Рузвельта была произнесена на закрытом заседании, и в газеты проникла лишь извращенная версия. Но, по-видимому, Нельсон сумел получить достоверную информацию. Взяв с собой подготовленный группой доклад, он вместе с советником отправился в Вашингтон. Эта первая миссия не принесла успеха. Нельсона встретили прохладно. Его приняли советники Рузвельта Т. Коркоран и Б. Кохен, принадлежавшие к старому составу «мозгового треста». Оба были противниками «привилегий богатства» и их называли за это даже «красными».
Но обстановка быстро менялась. Через год Нельсон снова появился в Вашингтоне. Коркорану и Кохену предстояло покинуть Белый дом. Их влияние резко упало. Президент держал курс на сближение с деловым миром. Кроме того, в условиях начавшейся войны в Европе США быстро продвигались в сторону союза с противниками Германии, а это создавало благоприятный фон для антигерманской акции в Латинской Америке. Наконец, президент-демократ Рузвельт пошел навстречу республиканцам, пригласив незадолго до выборов в состав кабинета двух влиятельных республиканских деятелей Г. Стимсона и Ф. Нокса. «Это вызвало шок у политических противников администрации, — пишет биограф Рузвельта Н. Яковлев, — ФДР ловко взял заложников из их среды!». Рузвельт открывал дверь для сотрудничества, и Нельсон не замедлил в нее войти. На этот раз, переступив порог Белого дома, он был принят ближайшим доверенным лицом президента Г. Гопкинсом. Рокфеллер вручил свой доклад. Наряду с экономической программой он предлагал серию мер по культурному обмену, которыми должен был заняться специальный комитет. Задача этого органа должна была состоять в координации действий правительственных учреждений и частнокапиталистических предприятий в интересах укрепления позиций США в Латинской Америке. Разговор продолжался несколько часов, и Нельсон потратил немало усилий, чтобы склонить Гопкинса к этому плану, добившись его обещания рассказать обо всем «боссу».
Рузвельт же поставил вопрос на обсуждение кабинета. Поначалу предложения Рокфеллера встретили сопротивление. Однако обстоятельства складывались не в пользу его противников. Как раз в день заседания кабинета президент назначил министров-республиканцев. Это меняло положение. К тому же Рузвельт передал доклад Рокфеллера на доследование одному из новых влиятельных советников — Джеймсу Форрестолу. Представитель нью-йоркской банковской фирмы, активно сотрудничавшей с Рокфеллерами, Форрестол благосклонно отнесся к идее Нельсона. Получив доклад, он пригласил его вместе пообедать в одном из вашингтонских клубов, а расставаясь, спросил — не хочет ли тот перебраться в Вашингтон. «Президент готов действовать», — заявил Форрестол. Рокфеллер мог торжествовать. Правительство Соединенных Штатов приглашало его переехать в столицу, чтобы возглавить новый комитет по отношениям с Латинской Америкой. Это был знаменательный день не только в его личной жизни, но и в биографии всего клана. Впервые в истории Рокфеллеры получали непосредственный доступ к управлению государственными делами. Вновь создаваемое ведомство должно было играть важную роль, и Нельсон едва скрывал свою радость. Он к этому давно стремился, и вот теперь желанная цель была достигнута. Можно было сразу ответить «да», но оставались некоторые формальности. Форрестолу он сказал: «Я должен подумать и дам ответ через некоторое время». А сам тут же бросился в Нью-Йорк поделиться новостью с отцом и братьями, чтобы получить семейное благословение. Затем Нельсон отправился к лидеру республиканской партии и сопернику Рузвельта на предстоящих выборах Уэнделлу Уилки. В его резиденцию он прибыл инкогнито под вымышленным именем Франклина. Бесспорно, республиканский кандидат понимал смысл маневра Рузвельта, предложившего в самый канун предвыборной кампании высокое назначение представителю финансовой династии, много десятилетий поддерживавшей республиканскую партию. Но ему ничего не оставалось, как заявить о своем согласии. Возражать было бессмысленно. «Конечно, вы должны пойти», — выдавил из себя Уилки.
IV
Когда Нельсон возвратился в столицу, чтобы уведомить о готовности взяться за дело, его принял президент. В ходе короткого разговора Рокфеллер спросил, как относится Рузвельт к его связям с нефтяными компаниями и к тому факту, что он является республиканцем. «Меня это не беспокоит, — ответил Рузвельт. — Пусть это останется на моей ответственности». Спустя несколько дней Белый дом официально назначил Нельсона Рокфеллера главой Комитета по координации межамериканских дел.
В Вашингтон переехали участники ранее созданной Нельсоном латиноамериканской группы и ряд других деятелей рокфеллеровских предприятий. Они сформировали руководящее ядро новой организации. Кроме того, были приглашены специалисты самых различных областей, начиная с экономистов и кончая экспертами по кино и спорту. В общей сложности штат Комитета составил около полутора тысяч человек. Для начала ему было выделено из особого фонда президента 3.5 миллиона долларов, а затем последовали десятки миллионов бюджетных ассигнований.
Один из сотрудников Рокфеллера окрестил новую организацию «фабрикой пропаганды». Действительно, это была целая фабрика. По инициативе Рокфеллера построили предприятие по выработке бумаги, которой снабжали латиноамериканские газеты и журналы. Одновременно были основаны информационные агентства. Они поставляли новости, статьи и различный иллюстративный материал. В Вашингтоне готовился материал о жизни США и остального мира. А на местах специально нанятые люди строчили статьи на местные темы. 60 писателей и журналистов было привлечено для выполнения этой работы. А во главе отдела печати был поставлен опытный сотрудник «Ассошиейтед пресс», Ф. Джемисон, приглашенный Нельсоном по совету Уинтропа и с тех пор до конца жизни остававшийся на службе у Рокфеллеров.
Уже в первый год деятельности рокфеллеровского Комитета в зависимость от него попало 1200 латиноамериканских газет, получавших каждый месяц около двух тысяч статей. Впоследствии количество ежемесячно отправляемых материалов достигло рекордной цифры — 33 тысячи. Не рассчитывая на то, что газеты добровольно будут печатать эти материалы, рокфеллеровский Комитет помещал многие из них в качестве объявлений. За это вносилась определенная плата, и уже в первые месяцы работы Комитета расходы на подобного рода печатные объявления составили несколько сот тысяч долларов. Дед и отец Нельсона широко пользовались этим приемом для подкупа американской прессы. Теперь их внук и сын перенес этот прием на международную арену, заменив рекламу рокфеллеровских товаров рекламой американского образа жизни.