Литмир - Электронная Библиотека

Джейн отыскала «Девилз кап» и трижды объехала вокруг квартала, пока не нашла, где припарковаться. Кафе было маленькое и тесное, состоявшее всего из нескольких табуретов, приставленных к стойке у окна, и заполненное разношерстной местной молодежью, уткнувшейся в свои айфоны. Джейн заняла очередь и стала терпеливо дожидаться, пока те, кто стоит перед ней, закажут свою дозу кофеина навынос: кофе бреве, американо, латте макиато.

Когда подошла ее очередь, девушка за стойкой вытащила изо рта розовый леденец на палочке и кивнула:

– Что брать будете?

У нее были рыжие волосы и колечко в брови. Видимо, это сейчас модно, подумала Джейн. Когда ее дочь привезли в морг, у нее в ноздре поблескивала бриллиантовая сережка-гвоздик. Джейн до сих пор не была уверена в том, что приняла правильное решение, позволив похоронить дочь вместе с сережкой, несмотря на то что в глубине души была против. Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения.

– Я мать Мелоди Маккинни, – произнесла Джейн.

– Она наверняка очень счастлива, – отозвалась девица и сунула леденец обратно за щеку. – Пить что будете?

– Вы не были знакомы с Мелоди?

– А должна была?

– Мне сказали, она здесь работала.

– А-а… – протянула девица, внезапно изменившись в лице. – Вы имеете в виду ту Мелоди. Прошу прощения. Меня перекинули сюда на замену из нашей точки в Беллтауне. Подождите секундочку. – Она исчезла в подсобке и минуту спустя появилась с конвертом. – Это чек на ее последнюю зарплату, – сказала она и, опустив глаза, поспешно добавила: – Простите. Я неудачно выразилась.

Джейн спрятала конверт в сумочку.

– Вообще-то, я надеялась, что смогу поговорить с кем-нибудь, кто работал с Мелоди. Кто знал ее.

– Приезжайте на неделе, – посоветовала девушка. – Тогда будет работать Льюис. С ним и поговорите.

– Льюис?

– Угу. Он менеджер. Вы его узнаете. Он выглядит как помесь маленького пони со cтатуей Свободы.

Джейн вышла на улицу и полной грудью вдохнула прохладный влажный воздух. В маленьком кафе у нее было такое чувство, будто стены давят на нее, – наверное, потому, что на месте этой развязной рыжеволосой девицы она все время представляла Мелоди. Если бы только она приехала сюда две недели назад! Какая жестокая лотерея – жизнь. Кто выбирает, кому умереть молодым, а кому жить дальше?

Когда Джейн шла к машине, ветерок донес до нее одинокий гитарный перебор, под который еще более одинокий голос пел какую-то песню. Джейн никогда не слышала ее раньше. Мелодия была очень красивая и как нельзя лучше соответствовала тому, что творилось у нее в душе.

Она пошла на звук и, завернув за угол, обнаружила его источник на пороге одного из домов. На нем была грязная бейсболка, козырек которой скрывал склоненное над гитарой лицо. На тротуаре перед певцом лежал раскрытый гитарный чехол, там валялись немногочисленные долларовые бумажки и поблескивала скудная мелочь. Джейн настолько взяла за душу эта песня, что она остановилась и стала рыться в сумочке в поисках чего-нибудь, что можно было бы ему дать, но все деньги она оставила соседке Мелоди. Все, что ей удалось отыскать, – это серебряный доллар, который незнакомец оставил на могиле Мелоди, а с ним расстаться у нее не поднималась рука.

Джейн стала ждать, когда певец допоет, чтобы спросить, долго ли еще он будет здесь стоять, чтобы вернуться с деньгами, но когда он сыграл последний аккорд и вскинул голову, она лишилась дара речи при виде его глаз. Это был он – тот самый мужчина с кладбища, незнакомец под дождем. Мимолетный взгляд, который он бросил тогда на нее сквозь залитое дождем лобовое стекло, намертво отпечатался в ее памяти. Она узнала бы эти глаза где угодно и когда угодно.

Джейн показалось, что он тоже ее узнал, но это выражение быстро исчезло из его глаз, сменившись широкой улыбкой.

– Хотите что-то заказать? – поинтересовался певец.

– Это было очень здорово, – ответила Джейн, решив не упоминать о том, что уже видела его раньше. – Честное слово.

– Благодарю вас, мэм. – Он опустил подбородок.

– Вы сами ее написали?

– Ну, – отозвался певец, и вид у него вдруг стал застенчивый, – вообще-то, я пока нигде ее не записывал, поскольку она еще недоработана, но мелодия и слова мои, если вы это имеете в виду.

– Просто потрясающе! – воскликнула Джейн.

– Рад, что вам понравилось. Обычно народ предпочитает слушать старые песни, которые хорошо знает. Наверное, это все ностальгия. Но даже самая хорошая песня в конце концов осточертеет, если петь ее по сто раз на дню.

Пока мужчина говорил, она пристально вглядывалась в его лицо.

– Простите за нескромный вопрос, сколько вам лет?

Он снял бейсболку и запустил пальцы в свои длинные темные волосы. Потом вздохнул:

– Ну, если мне сказали правду насчет того, когда я родился, и если я не умру, то в июле мне исполнится двадцать пять.

– Вам нет еще двадцати пяти, а вы пишете такие песни? Вы всю жизнь сочиняете музыку?

– С полной уверенностью сказать не могу, – пожал плечами певец. – Я еще не прожил всю свою жизнь. – Он снова улыбнулся и переменил тему: – Может, вы хотите послушать что-то конкретное?

Джейн так и влекли зеленоватые искорки, поблескивавшие в его печальных глазах, она подалась вперед, чтобы взглянуть на них поближе:

– Как вас зовут?

– Не хочу быть невежливым, леди, но пением я зарабатываю себе на жизнь. Так вы бы хотели услышать что-то конкретное? Потому что в противном случае я пойду дальше.

– Но я хочу поговорить с вами.

– С этим лучше к кому-нибудь другому.

Певец поднял гитару над головой, присел на корточки, чтобы выгрести мелочь из чехла, потом убрал в него гитару.

– Я всего лишь хотела задать вам несколько вопросов.

– На Пайн-стрит и Первой авеню вы с легкостью найдете полсотни чуваков, готовых за пинту пива слушать вас до посинения. Я к ним не отношусь. – Он взялся двумя пальцами за козырек бейсболки, давая понять, что разговор окончен, и, подхватив гитару, зашагал прочь.

– Я видела вас на кладбище, – бросила Джейн ему в спину. Мужчина остановился как вкопанный и медленно обернулся. – Я сидела в машине и наблюдала за вами. Мелоди, должно быть, много для вас значила, если вы пришли навестить ее в такой дождь. – Джейн открыла сумочку. – Вот. Вы оставили эту монетку.

– Она была вашей сестрой? – спросил он.

– Нет, я ее мать.

Его лицо на миг омрачилось, точно солнце заслонила грозовая туча, а в глазах промелькнула боль. Джейн показалось, что он сейчас заплачет. Но вместо этого мужчина опустил глаза и произнес:

– Сочувствую вашему горю. – И, круто развернувшись, зашагал прочь.

Без объяснений, не сказав даже «до свидания».

Джейн стояла и смотрела ему вслед.

Едва певец скрылся за углом, как на тротуар перед ней упала дождевая капля, в том самом месте, где он только что находился, как будто его тень осталась там, оплакивая Мелоди.

Джейн в одиночестве стояла посреди тротуара и чувствовала, как ее душат слезы.

А потом дождь вдруг без предупреждения хлынул стеной, и Джейн съежилась в комочек под козырьком двери, перед которой он играл, обхватила колени руками и стала смотреть, как дождь барабанит по мостовой, заглушаемый безотрадным плеском воды под колесами безымянных автомобилей, проносящихся мимо.

Глава 3

– Тебе нужно поесть. – Грейс кивнула на тарелку с густым супом, стоявшую на столе перед Джейн. Лицо ее выражало материнскую озабоченность.

– Знаю, – отозвалась Джейн. – Но я не голодна.

– Вот, возьми булочку. – Грейс придвинула к Джейн тарелку с хлебом и знаком подозвала официанта, который протирал столики, освободившиеся после обеденного наплыва посетителей.

– Вам принести что-нибудь еще? – спросил тот.

– Две бутылки «Мак энд Джек», пожалуйста.

– Янтарного или светлого?

– Янтарного, будьте добры, – отозвалась Грейс.

Как только официант отошел от столика, Грейс, заметив изумленное выражение на лице Джейн, устремила на нее взгляд и спросила:

4
{"b":"264099","o":1}