Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Серёжа-а, ты где? — неуверенно протянула я, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в окружающих потёмках. И это мой голос? Тихий, тонкий, почти комариный писк. Я шумно откашлялась и повторила уже громче: — Серёжа-а! Голос прозвучал уже не пискляво, но всё равно крайне непривычно. Я малодушно постаралась списать это на слуховые галлюцинации и странную акустику того места, где мы находились.

— Кажется, я здесь, — донёсся сбоку хриплый и надтреснутый баритон. Вроде бы, и принадлежащий моему другу, только… как будто Лихов — это не худощавый аспирант-историк, а прокуренный сорокалетний старпом на барже. Серёга тоже откашлялся, как и я, удивлённый переменой. Только ему это не помогло совершенно. — Перуновы стрелы, мы вообще где? Вась, что с твоим голосом? И, кстати, с моим.

— Чую подставу, — философски вздохнула я, шаря вокруг. Под руками обнаружился сырой глинистый грунт с крупными камнями, один из которых, как я только что заметила, злобно впивался мне пониже спины. Ладонь наткнулась на плотный капрон рюкзака, и я с облегчением в него вцепилась. — Темно, как у негра в… известном месте. Ты свой рюкзак нашёл?

— А я его и не терял, он у меня на плече, — фыркнул парень. — Так, я встаю и иду в твою… ой, мать! — голос сначала начал перемещаться вверх, а потом послышался звук падения.

— Серёжа? — настороженно уточнила я. Вот только не хватало, чтобы он там убился в темноте, и я вообще одна осталась!

В ответ донеслось несколько слов на древнеславянском (я смутно помнила, что это какие-то ругательства).

— Не знаю, что случилось, но меня почему-то ноги не держат; сейчас, — короткое шебуршение. — Такое странное ощущение! Как будто у меня не только на плечах рюкзак, но и впереди. А мой рюкзак стал подозрительно лёгким, — пробормотал мой друг. Послышался неуверенный шорох шагов. — Перуновы стрелы, и идти как-то… странно.

— Подожди, дай я тоже встану! А то ты на меня наступишь в темноте, — всполошилась я, торопливо поднимаясь на ноги и пытаясь закинуть на плечи рюкзак. Что я могу сказать? Упасть-то я не упала, но ощущения действительно были очень странными. — Слушай, у меня та же ерунда. Может, здесь просто гравитация меньше? Эй! А почему мой рюкзак такой тяжёлый?! — возмущённо пыхтя, я пыталась оторвать его от земли, но, казалось, рюкзак был до краёв забит пудовыми гирями.

— Вась? — раздался вопрос почти над головой. — Сейчас, подожди, я тебя нащупаю.

— Может, лучше я?

— Лучше стой на месте, а то рюкзак потеряем. Ай, тьфу! Я идиот. У меня же фонарик был, — шмяк. Шур-шур-шур… — Ага, вот он, родимый. Странно, мне казалось, он больше. Луч фонаря выхватил землистую стену пещеры в паре метров от меня, скользнул в сторону.

— Вась, ты где?

— Тут я, тут, — отозвалась я, ковыряясь в своём рюкзаке в поисках фонаря. Или хотя бы пудовых гирь, которые подсунул туда не иначе как тот странный дух из природной вредности. Ни то, ни другое под руку не попадалось. Фонарь метнулся в мою сторону.

— Ой, м-мать, — выдохнул Серёжка и крикнул куда-то в сторону. — Вась, а тут кто-то есть!

— Где? — поинтересовалась я, заслоняясь от света и зажмуриваясь. — Да не свети мне в глаза, не видно ни черта…

— Подожди! Это что — ты?!

— Где? — я снова огляделась. Потом перевела взгляд вниз… — А-А-А-А!!!! Мой истеричный вопль прокатился под сводами пещеры, а я, вскочив, принялась судорожно ощупывать себя, своё лицо… волосы… уши… уши?! Уши!

— Т-твою м-ммать, — запинаясь выдавила я. — Что этот козёл со мной сделал?! — в ужасе выдохнула я, разглядывая свои руки.

— Больше всего ты напоминаешь мне кошку, — честно признался Сергей. — Только большую. Очень большую. И прямоходящую, — он нервно хмыкнул.

Из рукавов камуфляжа выглядывали… почти руки. Только они были покрыты густым гладким чёрным мехом (кроме ладоней, кожа на которых была нежно-розового цвета), а пальцы имели достаточно непривычное строение. Пошевелив ими, я вдруг обнаружила спрятанные в пазухах внушительные когти, которые легко и удобно выдвигались и втягивались обратно; это было так же естественно, как, скажем, сжать в кулак и расправить ладонь.

Кроме того, пошарив рукой сзади, я обнаружила самый натуральный хвост, растущий из меня на границе джинсовых шорт, сидевших низко на бёдрах. Длинный очень пушистый хвост, который нервно дёрнулся, когда я его нашла. Что касается головы — разглядеть её я не могла, но зато нащупала внушительные треугольные уши, треугольный нос, странного строения губы, вибриссы на положенных местах, большие кошачьи глаза и внушительный набор острых зубов. Кроме того, шерсть на голове (там, где у людей обычно волосы) была гораздо длинней и образовывала лохматую гриву, которая, кстати (я стянула камуфляж, оставшись в одной майке, и, извернувшись буквой «зю», пощупала) росла не только на голове, но и на шее, и на плечах, и на спине где-то до лопаток. Насколько я могла видеть, вся шерсть у меня была чёрная.

Серёга наблюдал за моими манипуляциями молча. Потом, наконец, изрёк.

— Знаешь… Если закрыть глаза на то, что это какой-то ночной кошмар, ты выглядишь симпатично. Во всяком случае, органично. И очень хочется почесать тебя за ушком.

— Ты себя за ушком почеши! Нашёлся, тоже мне, ласковый! У тебя самого хвост, часом, не отрос? — проворчала я, заслоняясь рукой от света и пытаясь разглядеть друга. — Да убери ты уже фонарь!

— Отрос, — совершенно спокойно сообщил историк, проигнорировав моё последнее восклицание. — И не только он. Посвети, пожалуйста, я хоть сам себя разгляжу, — вздохнул Сергей, протягивая мне фонарик. Мысленно готовясь к худшему, я выполнила просьбу.

Мы с ним явно принадлежали к разным биологическим видам. А вот подобрать внятное сравнение, на что похож представший передо мной друг, я не взялась бы.

Длинный гибкий хвост с жёсткой кисточкой на конце напоминал скорее плеть, в отличие от моего опахала. Нижние конечности по виду представляли нечто среднее между нормальными человеческими ногами и ногами хищного динозавра: длинные ступни с внушительными треугольными когтищами и высоко поднятой пяткой, увенчанной дополнительным пальцем, создавали впечатление, что он ходит на цыпочках. Кстати, мои собственные ноги имели похожее строение, разве что пятка была нормальная, кошачья. Обувь в итоге пришлось упаковать до лучших времён. Мою. Кроссовки друга восстановлению не подлежали.

Дальше ноги Серёги переходили в почти человеческое тело внушающих уважение пропорций. Руки были тоже вполне себе человеческие, если не считать когтей вместо привычных ногтевых пластин, равно как и голова — не принимая во внимание заострённые уши, очень необычные черты лица и светлые глаза без зрачков, будто затянутые бельмами. Волосы, густые и жёсткие как леска, собранные в косу, достигали пояса. Кожа имела синевато-серый, стальной цвет и на ощупь была холодная и гладкая (я не поленилась пощупать). А по обе стороны от рюкзака имелись широкие кожистые крылья, каждое из которых на сгибе венчалось тремя тонкими цепкими пальцами с огромными когтями. С состоянием одежды другу повезло меньше, чем мне; тельняшка оказалась существенно мала на его новые габариты, и свисала клочьями. Благо, свободные камуфляжные штаны хоть и обтянули сверх всяких приличий, но оказались не настолько малы.

Задрав голову, Сергей с задумчивым видом пошевелил дополнительными конечностями, согнул-разогнул пальцы на крыльях.

— Странно ощущение — иметь две дополнительных руки.

— Странный у тебя подход к выбору странностей! — фыркнула я. — То есть, всё остальное ты считаешь нормальным?!

— А толку над этим задумываться? — беспечно пожал плечами этот на всю голову ушибленный молодой учёный. — По-моему, крайне интересно, куда нас занесло.

— Ты что, действительно полагаешь, что это всё ещё «мы»?! — продолжала возмущаться я. — Если бы меня оставили в моём родном теле, я бы согласилась попытаться найти плюсы в текущем положении, а так… Что это за тело, которое не может рюкзак поднять?!

— Судя по твоему внешнему виду, ты умеешь быстро бегать и передвигаться совершенно бесшумно. А вот вся сила, похоже, досталась мне, — он насмешливо оскалился (то есть, наверное, улыбнулся), двумя пальцами поднимая мой рюкзак за лямку. Зубы у моего друга были мелкие и очень острые даже на вид.

2
{"b":"263647","o":1}