Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Анне стало скучно. Она вздохнула. Это вывело из оцепенения Генри Стаффорда.

– Простите, миледи. Я понимаю, что все эти вещи вовсе не для дам.

– Отчего же, милорд? Или я настолько глупа, чтобы не понять, что план Ричарда готов рухнуть в любой момент и даже звание лорда-протектора может уплыть из его рук.

– Но вас это, кажется, не огорчает?

– А почему это так огорчает вас? Что вам за польза, если Ричард станет королем?

– О Господи! Я верну наконец принадлежащие мне по закону земли Богенов, я обрету титулы, почести, огромную власть. Кем я был бы при Вудвилях? Супругом одной из них. Ричард – мой давний друг, и у него есть то, чем не обладает ни один из Вудвилей – дар правителя. Разве вы, живя с ним на Севере Англии, не убедились в этом воочию? Клянусь Всевышним, я сделаю все, чтобы помочь Ричарду получить трон.

«Как он красив!» – подумала Анна, почти не слушая его. Бэкингем был первым, кто волновал ее сердце после смерти Филипа. Но она видела, как он слепо доверяет Глостеру, и ее охватывала грусть.

– Так вы хотите стать новым Делателем Королей?

Бэкингем улыбнулся ее словам – в этой улыбке была дерзость.

– И я им стану! Я сделаю вашего мужа королем Англии. К тому же у нас с Ричардом с того времени, когда мы везли принца в Лондон, рыцарское соглашение: если Ричард взойдет на престол при моей помощи – мы обручим вашего малолетнего сына и мою дочь. Надеюсь, вы не будете возражать, Анна, против того, чтобы породниться со мной?

Анна слегка улыбнулась.

– Я и не знала, что у вас родилась дочь.

– Три года назад, когда я все еще тосковал о зеленоглазой фее из Ридсдейла. Я назвал ее в вашу честь – Анной. И люблю ее, может статься, даже больше, чем своего первенца. Могу ли я не попытаться сделать свою девочку королевой?

Анне вдруг стало грустно. История повторяется. Но она еще не забыла, как истинный Делатель Королей разбился об утес своего честолюбия, и понимала, что ее супруг вовсе не тот человек, который будет терпеть подле себя нового Уорвика. Но прислушается ли к ней Генри Стаффорд, если она напомнит, как печально окончилась жизнь ее отца?

А уже на следующий день Генри Стаффорд сделал то, что обещал, и исправил ошибку Ральфа Шоу. Он устроил в огромном зале Гилдхолла роскошный банкет, пригласив туда лордов и рыцарей, а также мэра Лондона, олдерменов и членов наиболее крупных ремесленных и торговых общин города. Немного вина, изысканные закуски, приятная беседа, и, когда установилась легкая, непринужденная атмосфера и обаяние Генри Стаффорда подействовало на всех подкупающе, он занял место на возвышении в восточном конце зала. Помещение было весьма обширно, но, когда герцог заговорил, голос его под высоким сводом звучал как колокол. Его слышали все и внимали ему как зачарованные. А он говорил дружественно, но вместе с тем властно и последовательно о том, что Ричард Глостер – единственный ничем не запятнавший себя из Йорков, не проигравший ни одной битвы, достойнейший из всех сыновей Ричарда Белой Розы; и о том, что еще при Ланкастерах Сесилия Йоркская объявила Эдуарда бастардом, а его верный союзник Карл Смелый даже называл его Эдуардом Блейборном; напомнил Бэкингем и о недостойных изменах Кларенса, и о парламентском осуждении его и его потомства, сослался даже на Екклезиаста, предостерегая, что в опасности то государство, «чей царь отрок»; а завершая речь, подчеркнул, что до того как было обнародовано заявление Стиллингтона, Ричард оставался вернейшим из подданных прежнего короля.

Пока он держал речь, услужливые виночерпии сновали между столов, подливая в бокалы лучшие вина, так что под конец настроение слушателей было близким к восторгу. Когда же специально нанятые люди стали восклицать: «Да здравствует король Ричард III!», – зал взорвался приветственными кликами. Именно в этот момент герольды возвестили о прибытии лорда-протектора, и его приветствовали уже как истинного венценосца.

В Лондоне позднее рассказывали, что Ричард трижды отказывался от предложенной чести, утверждая, что недостоин, и какой в зале стоял шум, когда присутствующие, стуча о столы кубками и рукоятями кинжалов, во весь голос скандировали: «Король Ричард!», – а затем вновь избранный государь опустился на плиты зала на колени и вознес благодарственную молитву, и все присутствующие последовали его примеру. В наступившей после этого тишине Ричард поднялся и во всеуслышание с великой твердостью произнес:

– Я согласен!

И герцог Бэкингем, и все присутствующие подхватили:

– Аминь!

Так Ричард Глостер, самый далекий от трона из числа потомков Плантагенетов, стал королем Англии.

Остальных убедили щедрые подачки, празднества, а также подоспевшие из Йоркшира внушительные отряды войск.

9

Коронационный наряд Анны был великолепен. Лиловый бархат покрыт тончайшей золотой вышивкой и вставками из парчи в виде веточек роз, бутоны которых сделаны из рубиновой штинели, а листья искрятся изумрудной пылью. Платье ниспадало прямыми крупными складками и казалось негнущимся. И к тому же оно было невероятно тяжелым.

– Господи, как я выдержу все это! – почти стонала Анна.

Однако глаза ее говорили иное. Несмотря на то что на дворе жара и даже ветер дышит духотой, а платье не дает свободно вздохнуть, – стоило потерпеть ради того, чтобы в такой день выглядеть должным образом.

– Вы восхитительны, государыня! – умиленно взирая на королеву, воскликнула Матильда Харрингтон, пока Дебора и Эмлин Грэйсток затягивали золотую шнуровку на запястьях Анны. – От вас трудно отвести глаза!

Анна улыбнулась, с некоторым опасением поглядывая на роскошный горностаевый плащ, что держали наготове две другие дамы. Даже здесь, в древнем покое Тауэра, где Ричард и Анна по традиции провели ночь перед коронацией, чувствовалось, что ей придется изрядно попотеть, прежде чем она наденет более легкое одеяние для пира.

Статс-дама по ее взгляду поняла, что беспокоит королеву.

– Разве можно в такой день придавать значение всем этим мелочам, – ласково проговорила она, прикрепляя к распущенным волосам Анны венок из живых алых и белых роз, скрепленных жемчужной нитью. – Вы сегодня словно невеста!

Она опустилась в глубоком реверансе.

Анна и сама не смогла сдержать невольного восхищения, глядя на себя в большое, выше человеческого роста, зеркало. Пусть неудобно – но сколь великолепно! Подумать только – сегодня она станет королевой! Бедный отец, если бы он мог видеть ее в этот день…

Распахнулась тяжелая дверь, и в покой, как всегда, без стука влетел Генри Перси и остановился, как громом пораженный, не слыша сердитых реплик леди Харрингтон.

– Клянусь святым Катбертом! Земляника, вы сущее чудо!

Анна счастливо засмеялась.

– Рада видеть вас, милорд Нортумберленд.

Он прибыл несколько дней назад, но виделись они пока лишь мельком. Перси был занят приготовлениями к коронации, а когда они с Анной все же встретились и она поинтересовалась причиной его задержки, он лишь отмахнулся, сказав, что в дороге пришлось выполнить кое-какие неприятные поручения короля Ричарда. Когда она спросила, что же это за поручения, лицо Перси так помрачнело, что Анна не решилась его расспрашивать, тем более что говорили они как раз в тот день, когда король сделал графу Нортумберленду щедрый подарок – сроком на год назначил его наместником северной границы. Ни больше ни меньше. Новый король не слишком доверял Перси, хоть и величал его одной из опор своего трона – вместе с Бэкингемом и Джоном Ховардом, герцогом Норфолкским. К тому же Перси досталась почетная миссия вывести королеву из Тауэра и сопровождать ее через весь Лондон к Вестминстеру.

Матильда Харрингтон и Дебора Шенли (статс-дама все еще недовольно косилась на баронессу, пользовавшуюся благосклонностью Анны) накинули ей на плечи роскошную мантию.

Анна старалась держаться прямо, но плечи ее невольно опустились, а на лице промелькнуло удрученное выражение. Перси, по-своему истолковав его, негромко сказал, едва только дамы отошли:

73
{"b":"260951","o":1}