И тут же отвернулась, отвлекаясь от воспоминаний, подумав, что надо позвонить матери, чтобы забрала Светку из школы, и учеников попробовать отменить или в крайнем случае перенести на попозже — вдруг она не успеет вернуться.
И усмехнулась, вспомнив Ольгины слова насчет поклонников — столько дел, что только их и не хватало. Да и зачем они вообще нужны, эти поклонники?..
— Может, куда-нибудь сходим?
Он категорично мотнул головой, идя на нее, заставляя ее отступать к дивану, двусмысленно улыбаясь.
— Ну какой же ты, Андрей! Ну давай хоть поужинаем съездим, а потом вернемся…
— Времени нет, да и проблемы у меня — понимаешь, ни к чему особо по городу таскаться.
Она скорчила капризную физиономию, с деланным недовольством начала расстегивать джинсы.
— Сейчас еще скажешь, что приехал на час…
— На два. Разве нам не хватит? — поинтересовался весело.
— Похоже, что это все, что тебе от меня надо?
«А чего еще-то?» — хотелось спросить ему, но он сдержался. Неплохая баба Танька, модель, ноги от шеи растут, грудь упругая, хотя и маленькая, да и лицо красивое — по крайней мере когда ходил с ней в кабак, другие мужики на нее косились. Чуть в рыло одному не дал — не хера на чужую телку коситься. Но благодушный был, пожалел — а чего, пусть смотрят и завидуют.
Первый раз встретил ее в конце лета, близкий один познакомил. Так она еще недели две ломалась, цену набивала. Может, правда, у нее и на самом деле работы была куча, а может, гадала, кто он и чего с него получить можно. Все они одинаковы, бабы, — поначалу им просто приятно оттого, что ты на них внимание обратил, в кабак свозил на тачке хорошей, а потом начинают соображать, что получить можно за то, что в койку с тобой ляжет.
Ломалась, а он звонил все равно. Раз захотел трахнуть — надо трахнуть. Больше, конечно, не из желания — благо других хватало, пусть поднадоевших, зато проверенных, — а ради того, чтобы самому себе в который раз доказать, что все его желания должны осуществляться и ничего неосуществимого для него нет. В общем, трахнул ее недели через две — ничего, по кайфу. Даже какое-то время часть ее просьб выполнял — водил по кабакам, по которым просила, по казино да ночным клубам. Вроде и самому приятно встряхнуться, особенно когда классная телка рядом, и ей хорошо.
Даже квартиру ей снял — пожаловалась, что живет с мамой-папой, а те строгих нравов, молодая, мол, слишком, чтобы дома не ночевать. Ну, он тут же вопрос и решил — позвонил куда надо, и через пару дней была нормальная хата в центре, до Пушкинской два шага. Думал, и самому удобно будет — заехал когда хочешь, отымел да отвалил.
Но ведь наглая, сучка, — как все красивые молодые бабы такого плана, модели эти, манекенщицы. Начала намекать, что машина нужна новая, не то восьмерка у нее старая совсем, а вот «фольксваген» бы маленький, «поло». Ну сказал ей, что там видно будет, — и так поимела с него нормально, квартиру на полгода вперед оплатил, на мебель дал полторы штуки, это уж не говоря о расходах на кабаки и казино. Не то что денег жалко — что бабки, они и нужны, чтоб их тратить, и он охотно тратил, чтоб все видели, что есть они у него, — а подход такой начал утомлять. И так тебе деньгами помогают, видишь, что мужик не жмот, — так не суетись, поиграй как следует, любовь изобрази, ведь больше получишь в итоге. Так нет, надо все и сразу. С одной стороны, удобно, конечно, — этакий товарообмен, — но с другой стороны, она ведь еще и чувств каких-то требует, ухаживаний, внимания. А бабки и чувства — как-то не очень совместимо.
Танька стянула джинсы, потом майку, резко так, не глядя на него, стащила трусики.
— В душ пойдешь?
Злится, сучка, — или делает вид, что злится. А ведь когда хочет, специально долго раздевается, словно стриптиз исполняет, — его это всегда заводило. А тут злится. Да и хер с ней. Он же по конкретному делу приехал, так что на ее эмоции реагировать не собирался. С того дня, как с Корейцем все случилось, так ни разу и не трахнул никого. Да нет, даже побольше прошло, в последний раз был у одной знакомой, кажется, за пару дней до стрелки этой херовой. А сегодня, еще когда обедали в «Университетской», вдруг спохватился, вспоминая эту Аллу, что из-за всех дел даже про баб забыл. Хотя нечего было удивляться, столько суеты было с Корейцем, да и Герман, крыса, забот добавил.
Короче, с ходу набрал с мобильного одной подруге, а там пустота. И только тогда уже Таньке. Вот что значит утомила — вроде и вложил в нее бабок прилично, а первой все равно другой позвонил. И ведь капризничать еще начала — мол, сегодня Рождество, хотела по магазинам пройтись, посмотреть себе чего-нибудь, а вечером с девчонками из агентства планировала сходить куда-нибудь на дискотеку на всю ночь. Но он ей сказал весело, но категорично, что вечером пусть делает что хочет, а что касается дня…
— В ванную пойдешь?
Голая Танька — с высокой маленькой грудью, длиннющими ногами, ярко-белой кожей, особенно побелевшей с тех пор, как она перекрасила волосы в рыжий цвет, — заставила отвлечься от мыслей. Хороша, хотя и много в ней в последнее время паскудства. Он быстро разделся, небрежно сбросив в кресло дорогой «боссовский» костюм, шагнул к коридору, намереваясь принять душ, но, увидев, как она нагнулась, стоя к нему спиной, расстилая постель, изменил решение. Тихо подошел сзади, беря ее за небольшую круглую попку, чуть подталкивая вперед так, чтобы она опустилась на диван.
— Ну Андрей, подожди!
Он, не отпуская ее, смочил слюной пальцы, провел между ее ног, увлажняя, глубоко вошел и начал двигаться резко, но не спеша, под ее стоны. Которые сегодня показались не слишком естественными. И раньше было ощущение, что холодная девка — вроде старается в койке, но то ли молодая слишком, восемнадцать всего, то ли слишком много о бабках думает, но в любом случае кончает редко, если вообще кончает.
Он снова отвлекся, чувствуя, как из-за мыслей спадает напряжение, и переключился полностью на процесс, мощно и обильно кончив минут через пятнадцать, сразу после того, как услышал ее вскрик и сказал себе, что можно. И, отпустив Таньку, повалился рядом с ней на кровать.
— А ты говоришь — ресторан, — произнес через какое-то время, поймав себя на том, что бездумно смотрит в потолок. — Разве от ресторана такой кайф получишь? Слушай, у тебя минералка есть?
Танька с готовностью вскочила и через пару мгновений вернулась, держа в руках запотевший высокий стакан.
— Может, еще налить?
Он вдруг подумал, глядя ей в лицо — внимательно, но при этом улыбаясь, — что почему-то ее желание услужить кажется ему неискренним. То обижается, то готова взад-вперед за водой бегать. Вообще как-то странно сегодня получилось — вроде и не злила она его ничем, и приехал трахнуться, а не думать, а почему-то анализировал каждое ее слово, каждый жест.
Танька, словно прочитав его мысли, взяла из рук пустой стакан, поставила его у кровати и села на него сверху, целуя грудь, спускаясь ниже, замерев рыжей головой внизу живота, а потом задвигав ею с характерными мокрыми звуками. Мысли снова ушли, но недалеко, притаились где-то — может, поэтому она все старалась, а он все никак не мог кончить, думая о другом. И только усилием воли настроившись на секс, перегнулся, хватая ее за волосы, начиная двигаться навстречу, как всегда больше возбуждаясь от действия, а не от пассивного ожидания, которое ненавидел. И ухмылялся, слыша издаваемые Танькой звуки, понимая, что она задыхается, — но отпустил, только когда выплеснул все напряжение ей в горло.
— О-о-о! — выдохнула, облизываясь, улыбаясь с показной порочностью, — в фильме каком-то увидела, что ли? И тут же поинтересовалась деловито: — Может, принести что-нибудь? Пить не хочешь?
Он кивнул, глядя вслед удаляющейся Таньке. Странно, такой день был с утра классный, вырвался ведь после трехдневной отсидки, отдохнуть планировал — а тут чего-то не по кайфу. Полная голова мыслей — не до траханья. Не нравилось ему такое — когда мысли лезли в голову против его воли, без повода вроде, неуместно холодные и трезвые, ломающие все удовольствие.