Правда, вопрос еще, выжил бы Кореец, если бы сразу ему на помощь не пришли, — пока мусора бы его нашли, пока «скорая» бы приехала, мог и помереть. Когда лифт на пятом остановился, Андрей сразу Генку увидел — лежал прямо посреди площадки в луже крови. И два тела слева, метрах в трех, — у одного каша вместо лица, у второго две дырки в груди — Голубь успел посмотреть, проверял, не добить ли. Кореец стрелком всегда был супер, в тире на бабки всех хлопал — и Хохла, и Вадюху, и даже его, Андрея.
Потом оказалось, что когда он из лифта вышел, один из этих выстрелил сразу. То ли ждать устал, то ли нервничал — короче, поторопился, не дождался, пока Кореец к нему спиной повернется. У Генки квартира была от лифта направо, а эти слева стояли, чтоб как раз в спину шмалять. И главное, в упор стрелял-то, пидор, три метра каких-то, а промазал. Как Кореец успел волыну выхватить — вопрос, видно, и вправду ждал, что может что-то случиться, хотя потом признался, что сам удивился такой оперативности. Вроде в шесть стрелка была, а в час уже стреляют в подъезде — значит, давно знали, что он в Москве и зачем он здесь; значит, заранее выяснили, где живет; значит, стрелка тем нужна была, чтобы убедиться окончательно, что он знает, кого ищет, и знает за что, и настроен конкретно. И сразу отмашку и дали. Четко сработали, короче, — киллеры вот только подвели.
Короче, Кореец успел волыну выхватить — Андрей ему лично «ТТ» вручил на следующее утро после прилета, ствол чистый, естественно, безо всяких документов. Можно было бы «Макарова» с разрешением, но тогда надо российский паспорт делать, а это долго, месяц-полтора надо, чтобы документ сделали такой, что не прие…ешься. Так что дал ему «ТТ» — все равно один Генка не ездил, в том плане, что Андрей всегда рядом и минимум две машины с пацанами, от любых ментов отмазаться можно. Вадюха вон лет пять назад Корейца у мусоров выкупил. Тормознули тачку — не понравился им внедорожник гигантский и рожа небритая за рулем — и, видно, решили всерьез докопаться, чтоб побольше слупить. И помповое ружье нашли — сзади лежало под тряпками какими-то. Ну и все, кранты — мусора стволы повытаскивали, Корейцу ласты загнули и в мусарню.
А он хитрый, всю дорогу по ушам им ездил, что разрешение есть у него на это ружье, про охранную фирму и все такое — дайте, мол, со своего мобильного один звонок сделаю начальнику, чтоб привез мой документ, забыл, мол, в конторе. Ну те и дали — а он Вадюхе набрал. Выручай, начальник, забыл документ на ружье, а тут приняли за него как бандита какого, привези бумагу срочно в такое-то отделение. Ну Вадюха прилетел — как всегда, солидный, при костюме, натуральный президент США, всегда так выглядел. Отстегнул им пятеру, кажется, — и отпустили Генку, за бабки ж почти все можно решить, девяносто девять процентов вопросов снять можно.
А тут Кореец из этого самого «ТТ» две пули всадил в того, кто в него стрелял, а потом во второго. Говорит, что, когда ствол выхватывал, оба в него целились, просто один во второй раз выстрелить не успел, а у второго, видать, патрон в стволе перекосило. Каждый по две пули и получил — они все так стреляли, и Вадюха, и Кореец, и остальных пацанов так инструктировали, чтобы два раза подряд на курок нажимать, для верности. А третий на лестнице стоял, за лифтом, за Генкиной спиной, — Кореец говорит, что услышал шаги за спиной, когда шмалял во второго, только повернуться уже не успел. Чувствую, говорит, ожог, и ноги подгибаются, и падаю — и вроде в сознании, и боли вроде особой нет, а лежу как дурак и ничего сделать не могу.
Он, Андрей, когда Генку увидел на полу, решил, что все. Стоял и смотрел — и даже самому себе не хотел признаваться потом, что растерялся, потому что слишком уж неожиданно все случилось. Ведь такие, как он, не теряются — просто подумал, что Генке каюк, вот и тормознулся. И пацаны тоже — Голубь только к тем двоим метнулся, добить хотел, а некого было добивать. А как Голубь двинулся, он из ступора вышел — пацанам махнул, чтобы Генку хватали и в тачку несли, и в лифте уже понял, что жив Генка.
До больницы долетели в момент — благо тут же, на Ленинском. Хорошо, что народу никого, кроме дежурной смены, никто и не видел ничего. Пацаны, которые Генку несли, все в крови, и вся Генкина тачка тоже. Это он красавец, в натуре, — такая ситуация, а сообразил, что менты приедут вот-вот и нельзя Генкину тачку бросать, она им подозрительной покажется. В кого стреляли, хер выяснят — даже если допрут, что в того, кто жил в квартире сто восемнадцать, так квартиру снимали через людей, концов не найдешь. А вот с джипом — кто его знает. А нет тачки — и хер найдешь.
В общем, он сразу в реанимацию, к главному — тот Корейца сразу на операцию, а он отвел его в сторону, пока все к операции готовили, котлету баксов достал из кармана и объяснил вежливо так и интеллигентно, что человека надо спасти во что бы то ни стало. Тот, правда, в обиду — мы, мол, обязаны, при чем тут бабки, — но видно, что мужик умный, понимает все. Сам сказал, что, по идее, в милицию звонить надо, раз такое дело, — и только головой покачал понимающе, услышав от Андрея, что милиция тут ни при чем, тут же бытовая травма, упал человек неаккуратно, ну и угодил прям на острый камень.
Главный, короче, в операционную ушел — обещал выйти и сказать, как там и что, как только ясно будет, и своим команду дал, чтобы никто никому не звонил, чтобы никаких ментов. Прям при нем, при Андрее. Может, застремался, может, заработать очень хотелось. А может, и вспомнил Андрея — в девяносто третьем сюда Вадюху привезли после ранения, и Леший здесь был за старшего. У Корейца дела были, ему мотаться пришлось — а он здесь всем руководил и врача этого запомнил. Реанимацией женщина заведовала, а этот то ли зам ее, то ли основной хирург, типа того. Он ему, кстати, напомнил, когда Корейца привез, — был, мол, здесь у вас в таком-то году, одного близкого привозил. И тот кивнул, но вспомнил или нет — вопрос. У них тут за это время наверняка столько от братвы людей было — и все с охраной, все башляют, — что мог и забыть.
В общем, как всегда, на высоте оказался Андрей Юрьевич Семенов. Через час у больницы уже человек тридцать было — он лично всех расставил по местам, чтоб ни одна тварь не просочилась. Лично с персоналом пообщался, всех обошел вместе с тем врачом, когда тот из операционной вывалился, сказав, что все в порядке с Генкой, что жить будет, что каким-то чудом не задел ничего нож.
И того, кто в Корейца тесак вогнал, лично допросил. Вообще смех оказался: забыл о нем напрочь, когда Генку в крови увидел, а в больнице пацаны напомнили — чего, мол, с этим-то делать? Оказалось, что, когда он с людьми в подъезд рванул, пацаны из второго джипа того перехватили — по башке дали, отключили, связали и в тачку, назад, под тряпки всякие.
Так что порасспрашивали его — под утро уже. Отъехали от больницы и порасспрашивали как следует. Все рассказал — он лично его тем самым ножом и потыкал. Пацаны дурели, кажется, — не ждали такого, привыкли, что вечно чистенький Андрей Юрьевич, при костюме и галстуке, а тут человека тесаком тыкает. Всю обратную дорогу молчали, косились уважительно — впервые в такой вот ситуации его видели. Так-то мирно было все относительно, все дела в основном головой решались — а тут он им всем показал, что не только бизнесом может заниматься, не только разговоры разговаривать, но и человека на части резать и приказать пристрелить притом.
То, что кокс ему помог, никто и не просек. Он почти сразу нюхнул, как Генку на операцию увезли, — нервы успокоились, голова прояснилась, и такая энергия появилась, такой оптимизм, такая уверенность, что все на высшем уровне решил. А перед тем как того допрашивать, еще раз нюхнул — тайком от пацанов, как обычно. Вадюха учил, что у главного слабостей быть не должно — то есть иметь их можно, но знать об этом никому не надо. Так что он, когда уже приехали за город, чуть подзадержался в «бээмвухе» — в больницу позвонил, а потом нюхнул.
Так куда легче было допрос потом вести — вспомнил, как Кореец Хохла допрашивал при нем, как полетели в камин отрубленные топором пальцы, и подумал, что сам может не хуже. Не потому что жестокий — потому что за Генку. И пацанам урок надо было дать — чтобы видели, что, если что, Леший такое может, о чем они и не догадывались.