Молчу, не имея желания подтверждать его слова.
Но и без того всё понял.
- Вот видишь. Я же - прав? Так? Значит, это существо еще способно меняться в своих поступках и рвениях. Мы - чертовы вечные глыбы, однако все еще способны к развитию и переменам. Дайте им шанс. Я тоже очень люблю Жозе. Отчасти даже как свою дочь, - метнула на него взгляд. - Да. Я знаю, как ты к ней трепетно относишься. И эта забота, любовь заразительна. Однако вы, родители, слепы в своих чувствах. Нужно быть рядом, чтобы в самый сложный, важный момент ее поддержать, дабы та не упала. А в остальном - она уже взрослая. Она сама должна решать свою судьбу. Как ты, как я когда-то. А не слушать чужие догадки и суждения. Ты сейчас на меня обидишься за то, что я скажу: но не могу иначе. Сама вынуждаешь. То, как поступила со мной Анисия - дай ей голову бы оторвать и спалить к чертям собачим! Разве не так? Но я дал тебе шанс, ровно так, как ты дала нам, мне и мои друзьям, - когда открестила от капитис и не спалила за безрассудство... Людям, полукровкам, вампирам - всем нужно давать шанс, даже если это будет стоить слез. Пока все мы живы - пока способны измениться, если того искренне захочет душа. Смирись, отпусти Жозе. Будь рядом - и если что, мы обязательно ее спасем.
Всем нам когда-то разбивала сердце первая любовь. Но - это не страшно, пока это несмертельно - это нестрашно. Время вылечит. Встретит потом что-то настоящее, и основываясь на прежнем, пережитом горе, опыте, с головой, с новыми чувствами окунется в новую, сладкую пучину, но уже будет осторожна и не наделает непростительных ошибок и глупостей. Только дураки рискуют. Но и только мертвые - не живут. Жозе заслуживает шанса. Дай ей его. Дай, как когда-то дала мне и себе, и вроде, пока... мы оба не пожалели.
Будь по-твоему.
Отстраниться на расстояние вытянутой руки и жадно наблюдать со стороны, ровно до первого выстрела.
***
Тревожный звонок Клариссы.
И вот мы уже, всей своей шайкой, мчим на чертов Эйзем, с замиранием сердца, разгребать завалы после случившегося "взрыва".
- С ней же все хорошо, Матуа? - не унималась я, страшась самого жуткого.
- Да. ДА! В десятый раз повторяю - уверила, что с ней все в порядке! Но что-то важное все-таки произошло. А вот что - узнаем по приезду.
***
Еще миг - и зайти в кабинет аббатисы. Я, Луи и Асканио. Адвокаты прибыли на суд.
Жадный, выслеживающий взгляд - и с замиранием (в облегчении) сердца уставила взгляд на свою Жо. Жива, хотя вид какой-то болезненный. Бледная, напуганная, казалось, вот-вот разрыдается.
- Что случилось? – резко, отчасти пренебрежительно изрекла я, стремительный шаг ближе к своей малышке и с жадностью обняла ее за плечи, взволнованно прижала спиной к себе.
- Рада, что все приехали, да так быстро. Нам она ничего не рассказывает. Читать мысли… не умеем. Потому – все надежды на вас. Добровольно или принудительно, девушка должна сознаться.
Тяжело сглотнула моя Жо, отчего ее страх и переживания разлились по мне - невольно напряглась я.
- Так в чем же, вообще, дело, вы хоть сами скажете? – не выдержал Матуа. Короткие, быстрые шаги в центр комнаты.
- Вы присаживайтесь, не стойте. Разговор наш будет длинным… и тяжелым.
Неожиданно Асканио саркастически рассмеялся (оторвался от стены и прошелся к свободному креслу).
- Нечего так драматизировать, Кларисса. Мы всегда готовы наше чадо забрать на Искью, коль сами не справляетесь.
(от подобного высказывания у меня аж лицо невольно вытянулось, но тут же совладала с собой - жеманное равнодушие взамен)
- Так мне всем вам мозги чистить и перебирать мысли? – злобно прорычала я, не выдерживая этой нелепой интриги и тягучести, - или все же… скажете, что происходит?
- Сегодня вечером у нас случилось чрезвычайное происшествие, - тяжелая пауза монахини, - Жозефина и Морена в теплицах устроили драку.
- Тоже мне… новость, - внезапно рассмеялся Асканио, отчего мы тотчас все в изумлении уставили на него взгляды.
И тут я осознаю страшную вещь: я отнюдь совсем не знаю эту девушку; прошлое ушло, забрав прежнюю Жо, а новую я даже не попыталась познать, нагло требуя от нее не меняться, а быть той, которой она была когда-то: такой, которой мы хотим ее видеть и поведение и мировоззрение угодное нам, нежели то, которое есть на самом деле.
Шон прав, мы не даем ей шанса, давим ее, душим, оставив наедине с самой собой. Не говоря искренне по душам, а глупо приказывая и требуя непоколебимого подчинения.
Что бы тут не произошло, мы - тому вина, а не она. Мы.
Аско молчал, не удосуживаясь прокомментировать свое прежнее высказывание. Лишь загадочно, коварно улыбнулся.
Кларисса, сделала очередной тяжелый вдох и повела свою речь дальше:
- Дело не в убытках. Дело даже не в факте драки, - и вновь колючая пауза. - Если в теплице был кто-то еще, то отчасти будет понятно, что произошло. А… коль нет, как Жозефина и утверждает, да их было только двое, то…
- Вы же говорили, она ничего не рассказывала? – едко подцепил, уличил аббатису в лживости прежних заявлений Матуа.
Замялась. Нервно скривилась женщина. Секунды, дабы подавить внутри себя гнев, подобрать достойные оправдания...
- К сути! – не выдержала я уже этих соплей и гневно рявкнула.
- К сути? – тяжело вздохнула Кларисса, казалось бы, смирившись с чем-то неприемлемым для нее. – А суть такова. Либо там был еще кто-то, кто разгромил всю теплицу (а разбито там вплоть до стеклянной крыши). Либо… наша девочка… сама это сделала. Способностью. Ментальной способностью. А значит, - короткие, ядовитые мгновения, смакуя затишьем перед взрывом, - кто-то из Древних напоил ее своей кровью. И как результат – у нее скопировалась эта способность. Ну? Я вас спрашиваю, кто мог быть настолько глупым, чтобы малолетней полукровке доверить такую силу? Никто ж не знает, какая именно способность запечатлится в ее крови. А она, – затарахтела, как полоумная, - она, невежа с максималистским рассудком, разве справиться? Разве дано ей понять, что за мощь в этих умениях? Цену и опасность их? Это хорошо, что она только кольями «усыпила» Морену. Хорошо, что только теплица разлетелась вдребезги. А если бы убила? А если бы…
Виновато молчим, перебирая жуткие догадки и мысли.
- Вот и спрашиваю вас, - уже более спокойно продолжила та, - кто был настолько безрассудным? Да мало того, еще и не предупредил нас, что это содеяно.
И вновь наше пристыженное безмолвствие...
- Матуа?
Нервно хмыкнул мой друг. Взгляд в глаза монахине.
- Нет, конечно.
- Виттория? – ехидно улыбнулась женщина, с дерзостью намекая на мое безрассудство.
Гордо выпрямилась я, невольный, полный презрения взор ей в глаза.
- Не скрою, на этот счет я давно думала. Но решила подождать, пока Жозе станет мудрее и собранней. Так что… – нет.
Ухмыльнулась старуха, прожевала эмоции. Перевела очи на Колони.
- Асканио?
- Нет, - торопливо ответил тот.
- Ясно,- ядовито облизалась и повернулась к моей дочурке. – Тогда еще проще, значит, там был кто-то, кто тебе помог. И, Жозефина, ты должна назвать нам имя. Такие правила.
На мгновение замялась, сжалась в негодовании, но решилась на слова:
- Я, никого, не видела, - мерно отчеканила в глаза, словно мантру. – Мы были там, только, вдвоем.
- А если, - вдруг вмешалась в разговор матушка Жаклин, отчего мы тотчас перевели на нее свои взгляды, - а если… это Доминик ее напоил?
Выстрел. Прямиком в голову. Мой разум вмиг заледенел.
Живо уставили свои глаза "на подсудимую".
Боль прокатилась по душе Жозе, отзываясь эхом во мне. Тягучие, нервозные рассуждения тихо внутри себя.
- Я не раз замечала неоднозначные взгляды их друг на друга, - вдруг вновь осмелилась на слова монахиня.