Грунт на дороге стал другим. На гравии ход был устойчивее. Кузов кидало и встряхивало на ухабах, но колеса не проскальзывали. Хуан подозрительно посмотрел на Деву. Дурачит она его? Провезет и заставит самого принимать решение? Это будет некрасивая шутка. Без знака с небес Хуан не знал, что ему делать. Дорога дала большой крюк вокруг старой фермы, а потом полезла к обрыву всерьез.

Хуан снова ехал на первой скорости, и хвостик пара из сливной трубки завивался над капотом. Конец подъема был прямо перед обрывом с темными пещерами. Хуан с сердцем нажал на газ. Колеса кидали гравий. В одном месте кювет был завален, и вода со смытой почвой разлилась по дороге. Хуан гнал машину к этой темной полосе. Передние колеса переехали ее, а задние забуксовали в жирной грязи. Автобус занесло, а колеса все буксовали, и зад машины тяжело опустился в кювет.

На лице Хуана была свирепая усмешка. Он газовал, и колеса зарывались все глубже и глубже. Он дал задний ход и прибавил газу, колеса вертелись, рыли себе ямы, уходили в ямы, и автобус сел на дифференциал. Хуан сбросил газ. В зеркальце он увидел, что Прыщ смотрит на него с изумлением.

Хуан забыл, что Прыщ-то поймет. Рот у Прыща был открыт. Не похоже на Хуана. На топком месте так не газуют. Хуан увидел вопрос в глазах Прыща. Почему он так сделал? Не такой же он бестолковый. Он встретил в зеркальце взгляд Прыща и не придумал ничего лучше, чем подмигнуть ему украдкой. Однако на лице Прыща выразилось облегчение. Если так задумано, значит, все в порядке. Если за этим что-то кроется, Прыщ его не бросит. И тут у Прыща возникла ужасная мысль. Что, если это из-за Камиллы? Если она нужна Хуану, Прыщу ее не видать. Он Хуану не соперник.

Автобус сильно наклонился. Задние колеса утонули в канаве, а передние стояли высоко на полотне. «Любимая» походила на изувеченного жука. Но вот лицо Ван Бранта заслонило отражение Прыща в зеркале. Ван Брант был красный и злой, и его костлявый палец рассекал воздух у Хуана под носом.

– Допрыгались! – закричал он. – Посадили нас. Я знал, что этим кончится. Ей-богу, так и знал! Как я теперь попаду в суд? Как вы нас отсюда вытащите?

Хуан отбил его палец ладонью.

– Не тычьте мне в лицо, – сказал он. – Вы мне надоели. Ну-ка сядьте на место.

Сердитый взгляд Ван Бранта дрогнул. Он вдруг понял, что на этого человека нет управы. Ни комиссии железнодорожной он не боится, никого. Ван Брант попятился и сел на наклонное сиденье.

Хуан выключил зажигание, мотор смолк. Дождь стучал по крыше автобуса. Хуан похлопал ладонями по баранке, потом, сидя, повернулся к пассажирам.

– Так, – сказал он. – Приехали.

Они смотрели на него растерянно. Мистер Причард робко спросил:

– Вы не можете нас вытащить?

– Я еще не смотрел, – ответил Хуан.

– Но, кажется, мы сели довольно основательно. Что вы намерены делать?

– Не знаю, – сказал Хуан. Ему хотелось увидеть лицо Эрнеста Хортона – понял ли он, что это сделано нарочно, – но Эрнеста не было видно за Нормой. Камилла вообще никак не откликнулась на происшествие. Она слишком долго ехала, чтобы теперь торопиться.

– Сидите спокойно, – сказал Хуан. Он сел попрямее в наклонившемся кресле и толкнул рычаг двери. Замок щелкнул, но дверь не открылась. Ее заклинило. Хуан встал и открыл дверь ударом ноги. Стал слышен шелест дождя на дороге и в траве. Хуан вылез под дождь и подошел к заду автобуса. Косой дождь холодил ему голову.

Машину он посадил на совесть. Теперь без аварийной, а то и трактора ее не вытащишь. Он наклонился и заглянул под днище – убедиться в том, что и так знал. Полуоси с дифференциалом лежали на земле. Пассажиры смотрели в окна, их лица искажало мокрое стекло. Хуан выпрямился и опять влез в автобус.

– Так, граждане, наверно, вам придется подождать. Виноват – но не забудьте, что все вы сами хотели ехать по этой дороге.

– Я не хотел, – сказал Ван Брант.

Хуан резко повернулся к нему:

– Не вмешивайтесь, черт подери. Не злите меня, я и так сейчас разозлюсь.

Ван Брант смекнул, что это не пустые слова. Он поглядел себе на руки, ущипнул дряблую кожу на костяшке и потер левую руку правой.

Хуан сидел боком в кресле водителя. Взгляд его перебежал на Деву. «Ладно, ладно, – мысленно сказал он ей, – малость смухлевал. Не очень, но малость есть. Думаю, теперь ты вправе сделать так, чтобы мне стало довольно неудобно». Вслух он сказал:

– Придется мне сходить и вызвать по телефону аварийную машину. Попрошу, чтобы за вами, друзья, прислали такси. Это будет не очень долго.

Ван Брант возразил сдержанно:

– Тут на шесть километров вокруг нет жилья. Дом старика Хокинса – километрах в полутора, но он стоит пустой с тех пор, как его забрал банк. Надо идти до шоссе, а это шесть километров с лишним.

– Ну, раз надо идти, значит, надо, – сказал Хуан. – Хуже, чем насквозь, не промокнешь.

В Прыще вспыхнуло чувство товарищества.

– Я пойду, – вызвался он. – Пошлите меня, а сами оставайтесь.

– Нет, – сказал Хуан, – у тебя сегодня выходной. – Он засмеялся: – Попользуйся им, Кит. – Он протянул руку к ящику в приборной доске и открыл дверцу. – Тут аварийное виски, – сказал он.

Он замешкался. Взять ему револьвер – хороший «смит-и-вессон» калибра 11,43, с пятнадцатисантиметровым стволом? Стыдно бросить такую вещь. Но и таскать его не с руки – если какая-нибудь неприятность, револьвер будет не в его пользу. Хуан решил оставить его. Если он собирается оставить жену, то револьвер подавно можно оставить. Он небрежно сказал:

– Если на вас нападут тигры, тут у меня револьвер.

– Я хочу есть, – пожаловалась Камилла.

Хуан улыбнулся ей:

– Возьмите эти ключи и откройте багажник. Там полно пирогов. – Он улыбнулся Прыщу: – Смотри, все не ешь. Значит, вы можете оставаться в автобусе, а если хотите – можете вынуть из багажника брезент и постелить себе в какой-нибудь пещере. Можете даже развести там костер, если найдете сухое топливо. Я постараюсь, чтобы машину за вами прислали поскорее.

– Можно, я пойду вместо вас? – спросил Прыщ.

– Нет, ты посиди здесь и присмотри за всем, – сказал Хуан и увидел, как Прыщ вспыхнул от удовольствия. Хуан доверху застегнул куртку. – Сидите спокойно, – сказал он и спустился на землю.

Прыщ выбрался за ним следом. Он прошел за Хуаном несколько шагов, Хуан повернулся и подождал его.

– Мистер Чикой, – тихо сказал Прыщ, – что вы задумали?

– Задумал?

– Ага. Ну, понимаете… вы газовали.

Хуан положил руку ему на плечо.

– Слушай, Кит, когда-нибудь я тебе скажу. Ты пока побудь за меня, ладно?

– Ну конечно, мистер Чикой, только… я просто хотел узнать.

– Я тебе все объясню, когда мы будем одни, – сказал Хуан. – Ты последи пока, чтобы эти люди не поубивали друг друга, ладно?

– Ну конечно, – смущенно ответил Прыщ. – Через сколько вы думаете вернуться?

– Не знаю, – нетерпеливо ответил Хуан. – Почем я знаю? Делай, что я говорю.

– Конечно. Ну конечно, – сказал Прыщ.

– И ешь пирогов сколько хочешь, – сказал Хуан.

– Но нам же платить за них, мистер Чикой!

– Конечно, – сказал Хуан и зашагал под дождем по дороге. Он знал, что Прыщ смотрит ему вслед, и знал, что Прыщ что-то почувствовал. Прыщ догадался, что он убегает. А Хуана это не так уж радовало. Не так, как он ожидал. Не так ему было хорошо, не так приятно, не так привольно. Он остановился и посмотрел назад. Прыщ как раз влезал в автобус.

Дорога шла мимо выветренного каменного обрыва с пещерами. Хуан свернул с дороги и зашел на минуту в укрытие. Пещеры и уступы над ними были больше, чем казалось снаружи, и внутри было довольно сухо. Перед входом в самую большую лежали три закопченных камня и помятая жестянка. Хуан вернулся на дорогу и пошел дальше.

Дождь слабел. Справа под склоном горы ему открылась просторная излучина реки, которая здесь поворачивала и бежала обратно поперек долины, между намокших зеленых полей. Все вокруг было пропитано влагой. Сильно пахло гнилью – мясистые зеленые стебли прели. Охлестанный дождем проселок расковыривала вода, а не колеса. Тут давно никто не проезжал.