- Плохо ей доктор! - ответила за несчастную девушку наставница. - У нашей звездочки горло болит. Говорить не может, голос пропал. Плачет. Молочка холодного на днях испила вот и болеет. Отварами разными попоили - пока без результата. - Матрена в мольбе прижала руки к груди.  

- О-о-у, майн год! Сушпед! Самолечение - есть очень плёхо, - произнес служитель панацеи свою любимую фразу. - Ни в коем случай! Ахтунг... Опасно. Только лечение у настоящий специалист, имеющий опыт и разрешение... Бумаги! Он с гордостью начал щелкать пальцами и выставил вперед левую ногу.

Настя нырнула под подушку, обхватив её сверху руками.     

- Как, Ви, будете смотреть спрятавшейся больной? А,... мой друг? - обратился Пфаффер к своему оппоненту. - Покажите, за что Вас хвалить Мэд Добертон. После этой, как ему показалось остроумной фразы, лекарь рассмеялся и, что-то ехидно произнес по-немецки. - Фи дольче лейте!

Ответ лекарю прозвучал на том же языке. Но был произнесен таким ЗНАКОМЫМ для несчастной затворницы голосом...  - Данке шён...  Ви гейт эс инэн фрау? Зэр ангенэйм зи кеннэнцулернэн...

От удивления Настя сперва задержала дыхание, а потом сдернула одеяло с головы, что бы посмотреть на того кто говорил.   

- Это был... Это был... - калейдоскоп чувств закружился в голове юной особы. 

Перед ней находился, щегольски одетый иностранец. В длинном, по последней моде принятом среди иноземцев рыжем парике. В коротком темно бордового цвета кафтане, в укороченных мужских штанах - кюлотах. На ногах у него были длинные чулки белого цвета и башмаки с блестящими пряжками. В руках напыщенный франт держал трость с богато украшенным набалдашником. От мужчины приятно пахло неизвестным ароматом.   

.... Это не мог быть тот, о ком она тайно мечтала. И, тем не менее, это был ОН.      

Незнакомец занимался любимым делом. Он опять играл чужую роль, облачившись в иноземную одежду и приняв образ доктора. Но всё равно - это был он. Красавица не могла забыть его синие глаза, ямочки на щеках, эту добрую, располагающую к себе людей улыбку. И конечно такой родной, такой долгожданный завораживающий голос...

   - Мой коллега - молодой, но уже уважаемый лекарь. Его зовут герр Димедрофф. Он прибыть из самого Лейдена. Мой друг Мэд Добертон уверил меня, что он, есть - любимый ученик Франциска Сильвия, - Олбрект наконец-то представил своего спутника. - Сегодня он осмотрит больной пациент. И назначит лечение.   

- Я...я, - молодой светила почтительно закивал головой. И опять что-то быстро залепетал по-немецки, важно облокотившись на трость.   

- Он такой красивый, такой хороший и добрый. - Настя с силой сжала губы и надула щеки. - А я больная, непричесанная, зареванная и беспомощная дурра... - в голове юной особы лавиной проносились обидные слова. - Лежу тут в постели, а еще горло болит! - Она накрыла лицо одеялом. Оставив наружи одни глаза. - Я наверно сейчас такая ужасно некрасивая? А он на меня смотрит?

- Герр Димедрофф просит Вас сунуть под мышку этот предмет и немношько его поддержать, - Пффафер перевел просьбу незнакомца.      

Через короткое время больная отдала непонятный прибор молодому таланту.   

Напыщенный франт посмотрел на него, после чего довольно как сытый кот улыбнулся.   

- Гуд. Температурн найн, - синеглазый произнес, радуясь как мальчишка. И опять что-то затарахтел по иноземному.      

- Доктор просит широко открыть рот, сказать а-а-а, - старый лекарь вновь вступил в переговры.   

- Яволь, - после осмотра произнес молодой консультант. - Колосаль. Транситус спиритус... Перфриктио.

- О-о-у, я так и зналь, - Пффафер обратился к Матрене. - Ничего страшного голубушька. Простуда у наш больной. Это-о легко лечится. - Истязатель повернулся к своей сумке и начал вытаскивать из нее медицинское блюдо.

Видя приготовления доктора, больная взвизгнула, что-то прошипела и спряталась под подушку. Матрена непроизвольно сделала несколько шагов и стала между воспитанницей и старым инквизитором.

- Необходимо айн кровопускание. - лекарь хотел объяснить Матрене, что нужно делать. - Всё будет хорошо и бистро! Оно улучшит состояние больной.   

- Найн... Найн... Нет, кровопускание. - Внезапно затараторил молодой врач по-русски с немецким акцентом. - Пемен айне микстурен! - Он подошел к кровати и замахал руками.

- Ну, вот он уже и родную речь вспомнил, - "умирающая лебедь" надув щеки, мстительно посмотрела на хлыща. - Да ещё говорит с похожим акцентом как противный докторишка. Ух, мужланы! Все, вы, одним миром мазаны!

- Микстурен? - старый "кровопивец" обернулся и удивленно посмотрел на коллегу. - Вас ист дас? Герр Алекс? - его удивлению не было предела.   

- Зи хабе найн. Айне медикамент! - синеглазый произнес так важно как будто он только, что эликсир вечной молодости. Он с достоинством встряхнул головой, после чего убрал рукой волосы парика со лба.

И лекари снова увлеченно заспорили.      

- Не подрались бы, - девушка высунув один глаз из под подушки, оторопело наблюдала за жаркими препирательствами ученых мужей.   

- Я-я! Микстурен! - утвердительно резюмировал молодой врач результаты ученого диспута. Он решительно подошел к столу, насыпал в кружку какой-то порошок, после чего налил туда воды из своей фляжки. Взболтал содержимое.

- Битте... Пемен айне медикамент,  - мужчина подошел к девушке и подал ей кружку. - Даст ист лекке... Совсем не больно, - мягко и даже как-то ласково продолжал уговаривать он. - Пе-й-те...

Настя выпила лекарство.      

Улыбнувшись девушке, талантливый знахарь повернулся к Пффаферу и начал ему что-то говорить на родном - тарабарском наречие. Старик выслушал, после чего недовольно сморщился и перевел...   

- Для лечения пить... этот порошок! - эскулап выговаривал недовольно. - Драйн... Три раза в день. Полоскать - той микстурен горло. С кровать мало вставать... Много спать... Побольше пить сладкий вода...   

Выслушав перевод, молодой медик покивал головой, а потом достал из-за пазухи небольшую упаковку. Аккуратно развернул её.   

- Бите... Ибирашен призент, - улыбаясь, произнес молодой человек, подовая красавице небольшого плюшевого медвежонка и оберег. - На па-мять!   

- Ау федерзейн, фрау. Виздоравливайте. И беречь себя. По-жа-луйста, - опять на ломанном русском, на прощание произнес влюбленный лекарь.   

Закончив осмотр больной, гости вышли из комнаты.

Когда Матрена проводила ученых мужей и вернулась в комнату, она застала Настю, заснувшую после приема лекарств. Девушка крепко обнимала плюшевого мишку и счастливо улыбалась во сне.

***      

   Двадцать минут спустя.

   Где-то, в одном из неприметных

   переулков старой Москвы.

- Ну, вот и передал я ей свой подарок, - путник тяжело вздохнул. Его печальные глаза наполнились романтическими мечтами. - Вроде взяла? Не отказалась, - снова томительная пауза в размышлениях.   

- Нашел время ухаживать! - внутренний оппонент проснулся, стал защищать любимую. - Человек болеет, а ты со своими подарками пристаешь!

Рязанцев остановился на половине пути. Его глаза смотрели куда-то вдаль... сквозь пространство и время.

- И все-таки! Интересно? Понравился я ей... или нет? Не зря же я на себя высыпал столько пудры? И парик с чулками одел!

    ***

В сумраке и тишине дремавшего уже более трех лет от людской суеты амбара внезапно появилась яркая точка. Метнувшись искрой, она начала увеличиваться и превратилась в большое пятно межвременного портала. Проникшие из другой эпохи яркие лучи света, осветили пустые, давно заброшенные внутренности склада. Спустя минуту в открывшейся проем стали влетать небольшие, разноцветные коробки с каким-то товаром. Они еле слышно падали на пол, перекатывались, стукались друг об друга. Иногда из них высыпались непонятные предметы. Потом в переходе появился неизвестный мужчина с массивным ящиком в руках. Тяжело надсаживаясь, он донес его до места падения коробок. Собрал в него разбросанные вещи и поставил возле стены. В течении последующего времени человек, совершил несколько ходок туда - обратно. Волоком притащил ещё пять ящиков. Расположил их недалеко от первого.