Через пять минут опять звонок и новая фотография.
Бедные сёстры краснели и бледнели; а я ужасно мучился, ведь все их неприятности из-за меня. Я принялся заедать угрызения совести тарталетками, но это не помогало: я бы всё отдал, лишь бы перенестись куда-нибудь, где мне не придётся видеть моих сестёр в таком дурацком положении.
Наконец пришли Уго Фабиани и Эудженио Тинти, которых встретили с не меньшей радостью, чем Горация Коклеса после победы над Куриациями[4]. Но я-то знал, почему Фабиани и Тинти не поступили, как другие гости! Я вспомнил, что под портретом Фабиани было написано: «Какой милый юноша», а под портретом Тинти: «Красавчик, просто красавчик, слишком красивый для этого мира!».
Но троих кавалеров, один из которых Коллальто, неуклюжий как медведь, конечно, не хватало на два десятка дам.
Они даже попытались составить кадриль лансье[5], правда, одной барышне пришлось танцевать за мужчину, и в конце концов все запутались, но эта путаница никого не смешила.
Злые языки, в том числе, разумеется, Биче, шушукались и смеялись над моими бедными сёстрами, болтали, что праздник провалился, и теперь у них глаза на мокром месте.
Но кое-что всё-таки удалось на славу: прохладительные напитки! Правда, как я уже говорил, меня так грызла совесть, что я смог попробовать всего три-четыре штучки: вишнёвый – самый вкусный, впрочем, смородиновый тоже ничего.
Прогуливаясь по зале, я услышал, как Луиза шепчет Коллальто:
– Господи! Знать бы, кто это сделал, уж я бы с ним поквиталась!.. Вот гнусная шутка! Завтра все будут об этом судачить и возненавидят нас! Ах, знать бы, кто это сделал!
Тут Коллальто преградил мне дорогу, уставился на меня в упор и сказал Луизе:
– Может быть, Джаннино нам расскажет, а, Джаннино?
– О чём это? – я притворился, что я тут ни при чём, а сам почувствовал, как вспыхивают щёки и дрожит голос.
– Как это о чём?! А кто стащил портреты из Луизиной комнаты?
– Ах вот оно что! – протянул я, пытаясь выиграть время. – Может, Мурино…
– Как же! – сказала сестра, испепеляя меня взглядом. – Кот?
– А что? Я как раз на той неделе бросил ему две-три фотографии погрызть, небось он и выволок их из дома, да так и оставил на улице…
– Ага, значит, всё-таки ты их взял! – воскликнула Луиза – глаза вытаращены, сама красная как рак.
Ну, вот-вот меня проглотит, ей-богу. Я страшно перепугался и, набив карманы нугой, удрал в свою комнату.
Лучше мне не дожидаться, пока гости разойдутся. Сейчас я быстренько разденусь и юркну в кровать.
16 октября
Только-только рассвело.
Я принял важное решение и прежде всего спешу поделиться этим с моим дорогим дневником, свидетелем всех моих радостей и невзгод, а последних что-то многовато для девятилетнего мальчишки.
Ночью, когда праздник закончился, я услышал под дверью шушуканье и притворился спящим, так что они не решились меня будить, но сегодня уж мне не избежать хорошенькой трёпки. А у меня и так всё болит с прошлого раза, когда мне досталось от папы.
От этих мыслей я всю ночь не мог сомкнуть глаз.
Что ж, придётся убежать из дома до того, как проснутся родители и сёстры, – ничего не поделаешь. Может, тогда они поймут, что детей нельзя воспитать кнутом, ведь и история нас учит тому же: сколько жестокие австрийцы ни карали славных итальянских патриотов[6], которые в подполье боролись за свободу, кнут терзал их плоть, но не смог задушить идею.
Так у меня созрел план сбежать в деревню к тёте Беттине, у которой я когда-то гостил. Поезд отходит ровно в шесть, отсюда до вокзала полчаса пешком.
* * *
Всё готово к побегу: я взял две пары носков и одну запасную рубашку… В доме тишина, сейчас я тихонько спущусь по лестнице и – прочь отсюда, на волю, в чисто поле…
Да здравствует свобода!
После этих слов в дневнике Джанни Урагани следует мятая страница с отпечатком вымазанной углём руки. Сверху – надпись толстыми кривыми буквами, смазанная в конце. Мы приводим здесь этот документ, поскольку он весьма важен для мемуаров нашего Джаннино Стоппани.
7 октября
Тётя Беттина ещё спит, так я пока опишу мои вчерашние приключения, достойные пера Сальгари[7]. Итак, вчера утром, пока все спали, я, как и было задумано, сбежал из дома и направился к вокзалу.
План, как добраться до дома тёти Беттины, у меня уже был. Так как денег на поезд не нашлось и дороги я не знал, я решил прийти на вокзал, дождаться нужного поезда и идти за ним по рельсам до деревни, где стоит тётина вилла «Элизабетта».
Так я наверняка не заблужусь и, учитывая, что на поезде ехать три часа с лишним, к вечеру буду на месте.
И вот на вокзале я купил входной билет и вошёл внутрь[8]. Вскоре пришёл поезд, и я, стараясь не попадаться никому на глаза, побежал к хвосту состава.
У последнего вагона я остановился. Это была пустая платформа для перевозки скота, а на ней – будка кондуктора, тоже пустая. «А что, если туда забраться?» – пронеслось у меня в голове.
Убедившись, что никто не видит, я запрыгнул на железную лесенку и устроился в будке: рычаг тормозов между коленок, руки вцепились в перекладину.
Вскоре поезд тронулся, и меня оглушил свист паровоза; его чёрный горб маячил перед вагонами, которые он тащил за собой, – сверху мне было хорошо его видно, тем более что переднее стекло будки было выбито, уцелел только один уголок.
Тем лучше! Я смотрел из этого окошка и представлял, что это я управляю поездом, который несётся через поля, все ещё окутанные туманом. Как же мне повезло! Чтобы насладиться счастьем сполна, я вытащил из кармана нугу и принялся её грызть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.