Через несколько секунд и Кристина выбралась из «Шевроле».

Выбралась, подошла и, взволнованно округлив тёмно-зелёные глазищи, рассерженно зашипела (то бишь, спросила полушёпотом):

– Мисти, ты окончательно сошёл с ума? Окончательно и бесповоротно? Что творишь-то, добрый молодец? Отвечай, морда наглая и загримированная. Не молчи.

– Ничего такого не творю. Всё в рамках. Честное и благородное слово. Ничего, в смысле, предосудительного и вредоносного. Просто пытаюсь помириться со своей любимой девушкой. Типа – семейный примус усердно починяю. И не более того…

– А это – что такое? – нервно махнула рукой Кристи. – Что это ты там поджёг? Лес, кустарники и сухие торфяные болота? Или же какие-то древние склады со старыми армейскими ватниками, оставшиеся ещё с советских времён? Хочешь, чтобы всё садоводство сгорело дотла?

Северная часть местного небосклона, действительно, смотрелась очень даже солидно и впечатляюще: там стояло, постоянно подрагивая и угрожающе пульсируя, янтарно-малиновое зарево-марево, по краям которого, изысканно заворачиваясь в крутые спирали, к небу поднимались угольно-чёрные дымы.

– Какой ещё пожар? – непонимающе передёрнул плечами Артём. – Ерунду говоришь, красавица блондинистая. Сгущаешь, так сказать, краски. Впрочем, как и всегда. А ещё, понимаешь, майор полиции.

– Что же это такое, а?

– Конечно, самая обыкновенная мистификация. Что же ещё? В том плане, что качественная, талантливая и оптическая.

– Точно? Не врёшь? Мистификация?

– Чтоб мне судебным приставом – где-нибудь в Тамбовской области – всю оставшуюся жизнь проработать.

– Хорошо, верю, – голос «главной по шишечкам» заметно потеплел. – Да, знатную ты кашу заварил – по полной и расширенной программе. Испуганный садоводческий народ так и бегает туда-сюда, устали не ведая. Некоторые уже телевизоры, микроволновки и собак-кошек в машины загружают. А другие диваны и буфеты выносят из домов и к автомобильным багажникам – крепко-накрепко – привязывают. То бишь, готовятся к экстренной и полномасштабной эвакуации. Зарево-то больно солидное. И сильный ветер, как раз, дует с севера…

– Я старался, – скромно потупился Мисти. – В том плане, что поработал на совесть, и даже с толикой обострённой фантазии…. Кстати, а что у нас с фигурантом?

– Всё нормально, как ты, фантазёр и оболтус, предсказывал. Минут двенадцать назад ему на мобильник позвонил здешний старик-сторож и сообщил о пожаре.

– Мол: – «Всё пропало! Всё пропало! Виктор Петрович, кормилец вы наш жемчужный, страшное пламя с севера – вслед за ураганным ветром – валом прёт, через час-другой всё-всё-всё, к нехорошей матери, сгорит. Даже пепла с золой не останется. А-а-а. Срочно приезжайте и спасайте своё барахлишко…». А? Так было?

– Как-то так, догадливый ты мой, – понимающе улыбнулась Кристина. – Только я, в отличие от тебя, не умею так ловко языком трепать…. Значит, хочешь помириться?

– Ага. Очень. Был неправ. Исправлюсь. Отработаю – по мере сил своих скудных. Но с усердием и прилежанием…

– А почему – хочешь?

– Ну, это…. М-м-м…

– Смелее-смелее, гений мистификаций.

– Я люблю тебя, госпожа майорша, – с трудом выдавил из себя Артём. – И очень скучаю.

– Ого. Ничего себе – заявление…. А как – ты меня любишь?

– Э-э-э…

– Так, собственно, как?

– Как потомственный в сотом поколении алтайский шаман – свой заветный шаманский бубен, доставшийся ему от прапрадеда.

– Отлично сказано, – развеселилась Кристи. – Можешь, когда захочешь, родное сердце…. Кстати, этот угольно-чёрный паричок тебе очень даже идёт. Определённо. И бородка стрёмная, клинышком козлиным…. А с чего это ты, вдруг, заговорил про шаманов?

– Да, снится мне тут один – уже третью ночь подряд. Костька Ворон из урочища Кангай. Снится, понимаешь, и снится. Надоел уже слегка, честно говоря.

– Как же, как же, помню этого дядечку. Серьёзный такой. Заслуженный и очень авторитетный…. А сны…м-м-м, они – цветные?

– Ага. Причём, в завлекательных и неповторимых алтайских интерьерах. В природных интерьерах, я имею в виду.

– Значит, сбудутся.

– Я знаю, – обречённо вздохнул Артём. – Все-все мои цветные сны – рано или поздно – сбываются. Так, вот, получается. Причём, с самого детства…. А ты сможешь взять отпуск?

– Он же у меня на конец октября месяца запланирован. В полном соответствии с план-графиком, утверждённым высоким московским руководством. Не получится, скорее всего.…. Не хочешь ехать на Горный Алтай без меня? Потому что любишь?

– Ага. И не хочу. И люблю.

– А почему же тогда не делаешь – предложения руки и сердца?

– Дык, это…

– Что?

– Мы же с тобой договаривались. Мол, когда меня «разведёшь» – тогда. Не раньше.

– О, Господи! – возмутилась Кристина. – Опять – двадцать пять. На колу мочало, начинай сначала…

– Так что, дорогая, помиримся?

– Не знаю, право. Посмотрим, чем завершится сегодняшнее оперативное мероприятие. В зависимости от конечных результатов…. Слушай, а это твоё марево-зарево всё пламенеет и пламенеет. И чёрный дым, который величественно клубится по сторонам, явственно матереет. Солидно сработано, ничего не скажешь.

– А то…

Они ещё немного поболтали: вроде бы ни о чём конкретном, и – одновременно с этим – обо всём сразу. Любовь – дело такое. Сложное. Ну, как в том знаковом стихотворении:

Любовь, она всегда волнует кровь.

Всегда, когда приходят холода.

Полезна очень – как морковь,

Любовь…

Через некоторое время раздалась приятная мелодичная трель.

Кристина, коротко переговорив с кем-то по нежно-лазоревому мобильному телефону, (этот цвет просто обалденно и неизменно подходит всем блондинкам), сообщила:

– Бугай уже едет по Токсово. Минут через шесть-семь будет здесь…. Слушай, Мисти, а где же пожарные?

– Скоро притащатся. Вызов из садоводства для них насквозь второстепенен. Практическая диалектика…. Ага, слышишь? Катят…

Вскоре к въезду в «Дружное» прибыли – под отчаянные и громкие завывания сирен – две ярко-красные машины. Подкатили и остановились. Из них выбрались пожарники в широких брезентовых робах и, о чём-то озабоченно переговариваясь между собой, принялись недоверчиво таращиться на огненно-дымное зарево-марево, угрожающе пульсировавшее на севере.

– Нестандартный случай, – насмешливо фыркнув, прокомментировал Артём. – То бишь, не прописанный в строгих служебных инструкциях. Вот, ребята и сомневаются – в своих дальнейших действиях…. Ага, и чёрный «Мерседес» фигуранта прибыл: браво объехал машины пожарников и, не притормаживая, проследовал на территорию садоводства. Ваш выход, мадам «главная по шишечкам». Прошу на сцену.

– Я уже отправила «эсэмэску» подчинённым, – небрежно помахала мобильником Кристи. – Отработают – без лишних вопросов и глупых накладок. А я здесь постою, в сторонке. Как авторитетному начальству и положено…

И «шишкари», действительно, отработали: через пятнадцать минут вновь ожил нежно-лазоревый мобильный телефон, и Кристина, выслушав доклад, подытожила:

– Всё, операция завершена. Причём, с нехилым блеском. Бугай задержан. Естественно, вместе с искомым богатым «схроном». То бишь, крепкая доказательная база собрана в должном объёме. Приказ генерала выполнен. Отбой…. Какие у тебя планы, милый?

– Я думал, что мы домой поедем, – неуверенно замямлил Мисти. – Ну, типа… мириться, раз дело выгорело. Некоторые, между прочим, обещали. Только мне ещё надо оборудование забрать с объекта.

– И сколько у тебя на это уйдёт времени?

– Часа за полтора управлюсь.

– Что же, и мне этого времени хватит, чтобы оформить все необходимые документы, – умиротворённо вздохнула Кристина. – Постановление о задержании подозреваемого, Акт изъятия вещдоков, ещё всякого – по мелочам…

– Значит, встречаемся в двенадцать ноль-ноль, на этом самом месте?

– Встречаемся. Уговорил, речистый. Будем мириться. Будем. Раз обещала. Может, даже отгул на завтра у начальства выпрошу. Мол, в честь полной и безоговорочной победы над гадким наркоторговцем, развратителем нашей «золотой молодёжи».