Он, все говорят о нем в третьем лице, мало кто решается назвать его по имени. Ведь лет четыреста назад, когда я еще служил Владыке как палач, он прославился другой, не менее кровавой репутацией. Он мстил тем, кто виноват в смерти его семьи. Когда-то он был старшим советником Владыки, до моего отца, и славился великолепным стратегическим складом ума, благодаря нему мы много добились и мало что потеряли, но вся его жизнь разрушилась в одну ночь, как и репутация безупречного стратега. В простой казалось бы день, он как обычно пришел домой и обнаружил в их спальне мертвую и поруганную жену, задушенную ее же длинной косой и выпотрошенную дочь, так же лежащую в своей кровати, которой не исполнилось и двадцати лет. Но тем, кто сотворил такое с его семьей, было мало смерти любимых. Скорбящего и рыдающего от боли арва заживо решили похоронить, дом его вспыхнул в один момент, огонь был направлен магией именно на него, находящегося в спальне дочери и скорбящего над ее сломанным телом. Он чудом остался жив. Ужасные шрамы много лет украшали его лицо и тело, служившие напоминанием о том, что случилось. Прошло много лет, все думали, что он со временем забудет или хотя бы смириться, начнет жить дальше, но нет. Все эти долгие годы он искал тех, кто совершил весь кошмар, снившийся ему каждую ночь и стоявшую у него перед глазами картину, и строил план мести, коварный и жестокий.
Прошло как минимум лет семь, он нашел всех тех, кто зверски убил его жену и дочь и был хоть как-то причастен к их смерти, знал или просто догадывался. Месть его была поистине ужасна. Тех, кто убил его семью, было трое, их тела нашли в таком же сломанном и изуродованном состоянии, что и его семью в доме, только висевшими на главной улице, как и всех казненных преступников, но перед этим он их пытал, заверстки и с яростным удовольствием. Тех же, кто просто участвовал или лишь касался этого события - утопил в реке, надев камень на шею. Банально, но жестоко. Еще живого скинуть в реку и видеть, как тот умирает, теряя воздух, это правда просто, но смерть не мгновенная, приносящая быстрое упокоение, а мучительная, приносящая многоминутные страдания. Точно такая же, какой умерла его семья.
После всего им сделанного в его сознании что-то щелкнуло, и он потерял рассудок, убивал всех, кто, по его мнению, был причастен к смерти семьи. Он стал серийным убийцей, которого искали и не могли найти долгое время, но в итоге нашли и заточили в башне. Осознание реальности вернулось спустя много лет после заточения в той самой башне смертника, в которую его посадили, но не чувства. Его сердце, как говорят многие с ним общающиеся, просто перестало биться, и он стал походить на труп, пусть и утрировано, но правда. Лишь расчетливый ум и коварство вперемешку с желанием мучить и приносить боль другим, вот во что превратился Себастьян та Виорант.
- Зачем же ты пришел ко мне, Мозес са Энинар, прозванный Алым палачом Его Величества? - Он как обычно сидел за столом и читал. Отложив книгу в сторону он подошел ко мне и схватившись за стальные прутья с выпущенными когтями, спросил: - За советом пришел, Алый?
- Нет, - я стоял у его камеры и смотрел на то, как медовые когда-то глаза, стали походить на золото, а улыбка, пусть и слегка стеснительная, не свойственная добродушному в прошлом арву на оскал гиены. Слетевший с катушек хищник, пусть и скованный цепями, вот кто стоял предо мной, - я хотел спросить, пусть я потом об этом пожалею, но мне необходимо знать.
- Спрашивай, но цену за ответ я хочу получить сразу, - и стал было отходить от решетки, садясь на стул, - любопытство это коварный порок, - и снова молниеносно приблизился ко мне, улыбаясь во весь свой оскал, - кто сидит в твоей голове и твоих мыслях в данную минуту, Мо, ответь мне, кто она? - О, этот вопрос я ожидал от него услышать, но то, что отвечать мне на него не хочется, мало его волновало, - не скажешь ты, промолчу и я, и да, правду я знаю, даже не сомневайся, - не знаю как именно, но то, что ему врут он узнает.
- Это твой дар, узнавать правду, - усмехнулся я и понял, что мне не отвертеться, - но она то мне и нужна, так что ты прав, в моей голове сейчас сидит одна девушка, я хочу разгадать ее, но это не так то просто сделать, - он втянул носом воздух и глаза его заблестели в темноте, словно у кошки, а зрачок стал вертикальным.
- Как всегда прав, Алый. Кто же она и как ее зовут? - Мне не хотелось говорить, ведь он сам прекрасно знал. Дар ясновидения у него с рождения, но он им в прошлом мало пользовался. Развивать его он стал в камере, дабы знать о том, что твориться во внешнем мире.
- Сашель де Энирель, она сильф и... - но я не успел сказать, как он, рассмеявшись, ответил за меня:
- Вампир, старый и сильный, кроме этого она глава клана Стальных Лис, и она не для тебя, Алый, не сейчас, может быть чуть позже. Если станешь давить на нее сейчас, то в ближайшем будущем разобьешь ей сердце и причинишь много боли, но вместе вы не будите. Этого так же не случится, если ты не изменишь своим приоритетам и убеждениям относительно ее самой, - рассмеялся он, я же стоял рядом и молча наблюдал за его весельем. Но потом он добавил: - Она обманула тебя, советник, - и почему-то слегка расстроился, - а ты, - посмотрел на меня пронзительным взглядом, - узнав правду, подумал о ней много плохого, но не все из этого правда, лишь часть. И в этом твоя проблема, ты нашел много информации, но сделал не правильные выводы.
- Я не за этим сюда пришел, - но тот уже был готов ответить на все мои вопросы, поэтому поторопил меня, я же спросил: - Правда ли то, что степняки и горняки активизируются, и что-то готовят? - после озвученного вопроса он откинул назад голову, а его взгляд стал прозрачным. Отойдя от решетки камеры, он сел на стул, единственный в его камере. Опустив голову в ладони, поставленные на колени, и ушел в себя на какое-то время. Так он связывается с внешним миром. Через несколько минут, когда пришел в сознание, то ответил:
- Они только строят планы, но эти планы могут перерасти во что-то большее, чем месть за прошлое. И да, можешь в этом не сомневаться. Нужно как можно скорее зарубить на корню все их действия, чтобы не было того, что и восемь веков назад, или даже хуже, - и тяжело вздохнув, он откинулся на спинку стула, закрывая лицо руками, которые немного подрагивали.
- Спасибо, - поблагодарил я и стал уходить, как мне вдогонку были брошены слова:
- Она не простит тебя, арв, можешь даже не думать об этом, - и снова его безумный смех окутал стены камер.
Он сошел сума много лет назад, но иногда в нем просыпался он прежний, этого времени и хватает на то, чтобы выяснить то зачем приходят. А потом снова безумие и гнев за прошлое и на себя вперемешку. Но Себастьяну уже никто не поможет, и я в том числе, а вот помочь простому народу и империи в том числе попытаюсь. Для начала нужно отправить разведывательную группу к тем местам, где пропали люди, узнать обо всем подробнее и точнее убедиться, а потом решать, как поступать. Но сначала я хотел кое-кого навестить. Почему-то после его слов, захотелось увидеть ее и поговорить, выяснить то, о чем я сделал неправильные выводы.
Сашель.
Как же мне плохо. Все болит и ничего не помогает. А все случилось из-за этого, мать его, ритуала. Мастер что-то намудрил с записями и вместо простого слияния, я получила слияние полное. Теперь я могла слышать мысли мне не адресованные, а все из-за мастера и его экспериментов с ритуалами в прошлом. Я стала ходячим приемником всех мыслей. В голове, если не поставить блок, стоял невыносимый гул. Все о чем-то постоянно думали, и меня это бесило до жути. Но мало мне простых мыслей, так еще и эмоции ощущаю. Кто кого любит, и кто кого ненавидит. После ритуала я просто свалилась и лежала пластом несколько дней. Как и мой заместитель, которого шарахнуло отдачей.
Когда в мою ауру вплетались символы и энергетические потоки всех присутствующих кланников, а потом в подтверждение главенства выпускались и возвращались обратно, сила рванула слишком резким напором и смела всех с ног, а Хацуки досталось сильнее всех, так как он стоял ко мне ближе остальных. Мой бедный зам лежал наравне со мной несколько дней. Я же, как только пришла в сознание поплелась к нему и провела рядом, поя отварами, которые оставили травники, целый день. Он пришел в себя, пытаясь убедить, что все с ним будет в порядке, но я не такая глупая, ничего не понимающая в целительстве. Дед же целитель, пусть и не такой хороший, как его брат, но отличить здорового от больного я могу, как и заставить его же тоном, моего старика, принять лекарства. Хацуки не сопротивлялся, но настаивал на том, чтобы я занялась делами клана, а не сидела с ним. Вот и сейчас, дабы отвлечься от головной боли, я зашла к нему, решив проверить моего дорого зама, но он запротестовал: