Забавляясь этим зрелищем, я случайно заметил, что Марко нет среди нас. Я оглянулся; его нигде не было видно. О, дело плохо! Я дернул короля за рукав, мы незаметно ускользнули и вбежали в хижину. Там никого – ни Марко, ни Филлис! Они, несомненно, побежали к дороге звать на помощь. Я сказал королю, что нам нужно удирать, а причину я объясню потом.

Мы успели перебежать через открытое поле и нырнули в лес; только тогда я обернулся и увидел толпу разъяренных крестьян с Марко и его женой во главе. Они ужасно орали, но мы их не боялись; лес был дремучий, мы влезем на дерево, а там пускай они ищут нас, где хотят. Но тут мы услышали новый звук. Собаки! Это совсем другое дело! Задача наша стала сложнее – нужно найти проточную воду.

Мы побежали, и звуки стали удаляться и превратились в глухой шум. Мы добежали до ручья и прыгнули в воду. В воде мы прошли вниз по течению ярдов с триста. Нам загородил дорогу дуб, толстый сук которого висел над самой водой. Мы вскарабкались на этот сук и поползли по нему к стволу; звуки погони опять стали громче; значит, толпа напала на наш след. Некоторое время звуки приближались очень быстро. Потом они перестали приближаться. Без сомнения, собаки нашли то место, где мы вошли в ручей, и теперь мечутся по берегу, разыскивая наш след.

Когда мы прочно уселись на дереве, скрытые листвой, король вполне успокоился, но я не совсем. Мне показалось, что мы могли бы перелезть по одной из веток на другое дерево, и я решил, что нужно попробовать. Мы попробовали, и с успехом, хотя король поскользнулся и чуть не упал. Мы удобно расселись, хорошо скрытые в листве, и теперь нам оставалось только прислушиваться к погоне за нами.

Внезапно она стала приближаться, и приближаться стремительно и сразу по обоим берегам ручья. Громче, громче – и с ревом, гиком, лаем, топотом она пронеслась мимо, как циклон.

– Я боялся, что сук, висящий над водой, заставит их догадаться, – сказал я, – и очень рад, что ошибся. Идем, повелитель, не будем терять времени. Мы сбили их с толку. Скоро стемнеет. Если мы еще раз перейдем через ручей и на каком-нибудь пастбище возьмем взаймы пару коней на несколько часов, мы будем в безопасности.

Мы начали спускаться и добрались уже до нижнего сука, как вдруг нам показалось, что шум погони возвращается. Мы замерли, прислушиваясь.

– Да, – сказал я, – они ничего не нашли, им надоело, и они возвращаются домой. Влезем снова на наш насест и дадим им пройти мимо.

Мы опять полезли вверх. Король прислушался и сказал:

– Они все еще ищут. Нам лучше остаться здесь.

Он был прав. Он больше смыслил в охоте, чем я. Шум приближался постепенно, не быстро. Король сказал:

– Они сообразили, что мы где-то вблизи, так как мы движемся пешком и не можем уйти далеко от воды.

– Да, государь, боюсь, ты прав, хотя я надеялся на лучшее.

Шум все приближался, и скоро авангард опять прошел мимо нас по обоим берегам ручья. Чей-то голос крикнул с другого берега:

– Они люди умные и могли влезть на дерево вот по этой ветке, не коснувшись земли. Хорошо бы послать туда человека.

– Черт возьми, так мы и сделаем!

Я порадовался своей предусмотрительности. Мы хорошо сделали, перебравшись на соседнее дерево. Но разве вы не знаете, обо что разбивается любая предусмотрительность? О человеческую тупость. Первый фехтовальщик в мире может не бояться второго фехтовальщика в мире; он должен бояться невежды, который никогда не держал шпаги в руках; невежда сделает как раз не то, что следует сделать, невежда сделает как раз то, чего не следует делать; и опытный фехтовальщик будет побежден. Ну мог ли я, при всех моих дарованиях, предвидеть, что этот близорукий, косой глупый шут ошибется и полезет не на то дерево, на которое его послали? А он именно так и сделал. И дерево, выбранное им по ошибке, оказалось именно тем, на которое нужно было лезть, и он полез.

Положение было серьезное. Мы не шевелились и ждали, что будет дальше. Мужик с трудом карабкался все выше. Король привстал; он нацелился ногой и, как только голова пришельца приблизилась настолько, что до нее можно было достать, раздался глухой стук, и мужик упал на землю. Гневный вопль донесся снизу, толпа сбилась в кучу вокруг дерева. Мы стали пленниками. К нам полез другой человек; ветка, служившая нам мостиком, была обнаружена, и какой-то доброволец полез на дуб, чтобы по ней добраться до нас. Король приказал мне охранять мост, подобно Горацию. Враги появлялись то с одной стороны, то с другой; но на головы их поочередно обрушивались удары, и они скатывались на землю. Король воспрянул духом, и радость его была безгранична. Он уверял, что мы проведем превосходную ночь, потому что, придерживаясь подобной тактики, мы можем отстоять наше дерево от всей округи.

Нападающие и сами поняли это; они прекратили штурм и принялись обсуждать другие планы. Оружия у них не было, но камней сколько угодно, а камни могли пригодиться. Пожалуйста, мы не возражали. Один какой-нибудь камень долетит до нас, но и это маловероятно. Мы были хорошо защищены ветвями и листьями и невидимы снизу. Если они потратят на метание камней полчаса, к нам на помощь придет темнота. Мы были довольны. Мы могли улыбаться; даже хохотать.

Но мы не хохотали, и хорошо сделали, потому что хохотать нам пришлось бы недолго. Не прошло и четверти часа после начала бомбардировки, как мы ощутили какой-то странный запах. Достаточно было раза два втянуть в себя воздух, чтобы убедиться, что это запах дыма. Наша игра была проиграна! Мы этого не отрицали. Когда приглашение подкрепляется доброй порцией дыма, нужно идти. Осаждающие навалили вокруг дерева груду сухого хвороста и, увидев, что густое облако дыма окутало ствол и поползло вверх, огласили воздух радостными криками. Задыхаясь, я сказал:

– Вперед, повелитель; подданные всегда идут позади.

Король проговорил:

– Следуй за мной вниз. Ты прислонишься к стволу с одной стороны, а я с другой. И примем бой. Пусть каждый из нас навалит груды тел, как хочет и как умеет.

Он спускался, бранясь и кашляя, я за ним. Я коснулся земли мгновением позже, чем он. Мы заняли заранее намеченные места и принялись отражать и наносить удары. Натиск на нас был бешеный, подобный урагану. Внезапно несколько всадников ворвалось в толпу, и чей-то голос прогремел:

– Остановитесь, или все вы будете убиты!

Как сладостны были эти слова! Говоривший обладал всеми несомненными признаками дворянина: пышной и дорогой одеждой, властным суровым лицом, черты которого носили следы распутной жизни. Толпа униженно отхлынула, как собачья стая. Дворянин осмотрел нас критически, затем резким голосом спросил крестьян:

– Что вы делали с этими людьми?

– Они сумасшедшие, благородный сэр, они пришли неизвестно откуда и…

– Неизвестно откуда? Вы притворяетесь, что вы их не знаете?

– Благороднейший сэр, мы говорим правду. Они нездешние, и никто их здесь не знает; это самые свирепые и кровожадные сумасшедшие, которых когда-либо…

– Тише! Ты сам не понимаешь, что ты говоришь. Они вовсе не сумасшедшие. Кто вы? Откуда вы? Объясните.

– Мы мирные странники, сэр, – сказал я, – и путешествуем по своим делам. Мы из далекой страны и никому тут неизвестны. Мы не сделали ничего плохого; однако, если бы не твое отважное вмешательство и покровительство, эти люди убили бы нас. Ты прав, сэр, мы не сумасшедшие; мы не свирепы и не кровожадны.

Дворянин обернулся к своей челяди и сказал спокойно:

– Загоните этих псов в их конуры.

Толпа рассеялась мгновенно; за ней погнались всадники, хлеща бичами и давя копытами тех, которые бежали по дороге, не догадываясь свернуть в кусты. Крики замерли в отдалении, и всадники вскоре стали возвращаться. Тем временем дворянин продолжал допрашивать нас, но ничего не добился. Мы благодарили его за услугу, но продолжали повторять, что мы чужестранцы и друзей здесь не имеем. Когда свита вернулась, дворянин сказал одному из своих слуг:

– Приведи вьючных лошадей и посади на них этих людей.