– Спасся еще лейтенант Роуч, – сообщил близнецам Адамс, провожая Кейт через ворота в форт. – Мне кажется, подозрительный он какой-то. Его показания противоречивы, он в них путается. Кстати, откуда вы взяли эту девицу?
– Это дочь вашего майора!
– Майор будет вне себя от радости, – сухо и иронично откликнулся Адамс.
Кейт слышала все эти речи словно в полусне. Она чувствовала, как ее даже не ведут, а скорее тащат, пока наконец не подтолкнули к двери дома возле сторожевой башни. Она очутилась в первой комнате, просто обставленной, с бревенчатыми стенами. Кто-то закрыл за ней дверь, и звуки снаружи стали доноситься приглушенно.
Кейт медленно собралась с силами. Прямо перед собой она увидела отца.
Майор, уже собравшись в дорогу, стоял у своего письменного стола; он успел надеть форменную шляпу с полями. Не поддаваясь всеобщему волнению и не выказывая ни удивления, ни каких-либо сентиментальных чувств, он поначалу глядел на дочь, не говоря ни слова.
– Кейт! Ты здесь! – произнес он наконец, проявив отцовскую любовь, к которой примешивалась изрядная доля неудовольствия, вызванного тем, что она помешала его военным планам.
– Да, отец.
Больше всего на свете Кейт хотелось броситься ему на шею, но майор держался натянуто, явно тяготился всей этой сценой и стремился поскорее закончить разговор. Он задал ей вопрос, в этот миг показавшийся девушке совершенно неважным:
– Как ты сюда попала?
Кейт проглотила комок в горле, а потом отвечала, тоже сдержанно, стараясь не показывать своих чувств:
– Отец! Многие дамы из офицерских семейств живут вместе со своими супругами или со своими отцами в фортах. Ты же сам написал мне однажды, что я могу к тебе приехать.
– Да, но не сейчас! Девочка моя, что же за глупости ты наделала! Ты прибыла вместе с оружейным обозом?
– Да.
– Кейт! Что же нам теперь делать? Идем!
Смит подал дочери руку, отвел ее в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь.
Девушка села на походную койку, потому что ни стульев, ни кресел в комнате не было.
Майор в раздражении расхаживал туда-сюда.
– Кейт! Что за безумие тобой овладело! Как тетя Бетти могла тебе разрешить! Кто в колонне взял на себя ответственность за это? Неужели в форте Рэндалл до сих пор не догадываются… – Майор внезапно остановился. – Энтони Роуч, твой жених, здесь. Он не сказал мне ни слова о том, что ты поехала вместе с обозом. Но он же наверняка знал… не мог не знать…
Если до этого мгновения Кейт была бледна, то сейчас побелела как мел.
– Он просил меня поехать с ним. Отец, неужели он и вправду не упомянул обо мне?
Майор вздрогнул.
– Мы поговорим об этом позже, Кейт. А сейчас ложись, отдохни и не задерживай меня более. Меня ждут служебные дела.
И с этими словами майор ушел к себе в кабинет.
Кейт осталась одна. Поведение отца испугало ее, а молчание Роуча глубоко опечалило. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она стала прислушиваться к звукам, доносившимся из соседней комнаты. Судя по всему, майор получил от Томаса и Тео куда более точный и достоверный отчет о ночной вылазке индейцев, чем от Роуча. Слово взял Томас, и майору никак не удавалось заставить ковбоя выражаться кратко. Томас излагал события чрезвычайно пространно, словно сидел у костра на привале в прерии или где-нибудь в фактории, столь наглядно, с таким обилием деталей, что сам явно наслаждался своим рассказом, хотя у майора и выступила от нетерпения на лбу испарина. Насколько Кейт знала отца, тот только потому заставлял себя слушать Томаса, не перебивая, что каждое его слово, каждое замечание, каждая подробность свидетельствовали о том, что он по-простецки, безыскусно, без прикрас говорит хотя и неприятную, но правду.
Не успел Томас завершить свой рассказ, как Кейт овладело физическое и душевное изнеможение. Она опустилась на походную койку и, не заснув по-настоящему, погрузилась в забытье.
Придя в себя, она в первое мгновение не могла понять, где находится. Но почти тотчас же воспоминания о событиях прошлой ночи нахлынули на нее, ожив с новой силой.
Она снова прислушалась.
Сейчас в здании царила тишина. Из соседней комнаты, кабинета ее отца, тоже не доносилось ни звука. Кейт поднялась с постели. В каморке с походной койкой она особенно остро ощущала собственное одиночество и неприкаянность. Она прошла в соседнюю комнату. Однако там оказалось пусто, что только подтверждалось прежней тишиной. Девушка села за большой дубовый стол и выглянула в окно. Во дворе снова закипела жизнь. Раздался сигнал тревоги. Драгуны и вольные всадники стали строиться.
Кейт встала и подошла к окну. Она принялась рассматривать драгуна, который держал под уздцы рыжую кобылу ее отца. Она увидела, что белокурый молодой человек, встретивший ее и ее спутников, разговаривает с вольными всадниками, готовыми выехать за стены форта. Вдруг она заметила лейтенанта Роуча.
Волосы у него снова были аккуратно расчесаны и приглажены, униформа снова сидела на нем безукоризненно. Он тоже отдавал приказы скрипучим голосом. По-видимому, ему предстояло командовать строящимся взводом драгун. Девушка поняла, что происходит. Ее отец еще до ее возвращения хотел со всеми имеющимися в его распоряжении силами выступить в поход, чтобы перехватить похитителей и во что бы то ни стало не дать им прорваться с украденным оружием на запад, в их охотничьи угодья.
Внезапно от наблюдений и размышлений девушку отвлек стук в дверь.
– Войдите! – крикнула Кейт.
На пороге появился Тео. С дружелюбной и смущенной улыбкой он поставил на стол тарелку дымящегося горохового супа и подошел к окну, у которого стояла Кейт.
– Поешьте, маленькая мисс, это придаст вам силы!
– Спасибо. Большое спасибо. Суп еще слишком горяч. Скажите, мой отец выступает со своим отрядом, чтобы наказать похитителей оружия?
– Конечно! Сейчас уж индейцам достанется. Вы же видите, все идут в бой, весь гарнизон. Только двенадцать человек останутся защищать форт и вас.
– Да-да.
Внезапно Кейт почувствовала, что воспоминания последних часов обрушились на нее всей своей невыносимой тяжестью. Пытаясь бессознательно забыться, она вновь впала в некое подобие прострации. И вдруг снова вздрогнула.
– Там индеец!
– Не бойтесь, мисс, этот индеец совершенно безобидный, он прикован и носит христианское имя Тобиас. Ешьте, а то суп остынет.
Кейт послушно села за стол и помешала суп, хотя он уже и не был таким горячим.
– А зачем вы привязали индейца? – принялась выспрашивать она.
– Ну, он служит у нас в форте разведчиком. Мы его отправили на вылазку, проверить, все ли спокойно, он сказал, что да, а потом уверял, что не заметил дакота. Больше от него ничего не добьешься. Он даже майору не отвечает. Ждет заслуженной порки.
Кейт посмотрела в окно. Индеец, высокий и стройный, стоял, сгорбившись, потому что был прикован за руки к низенькому столбику. Его черные волосы были стянуты на лбу зеленой повязкой; на нем были вельветовые штаны, хлопчатобумажная рубаха и расшитый жилет.
– Лучше бы сняли с него рубаху, – посетовал Тео, – по голому-то телу будет чувствительнее. Только наш Адамс, которому поручили его наказать, не очень-то хочет брать на себя роль истязателя.
– А кто это – Адамс? – поинтересовалась девушка.
– Белобрысый, тот, что встретил нас у ворот. Простите, мисс Кейт, мне надо показаться во дворе!
Тео ушел. Кейт отставила тарелку с супом и вернулась к своим наблюдениям за происходящим во дворе.
В это время там как раз появился ее отец. По-видимому, он еще раз сам обозревал окрестности с вершины сторожевой башни, ведь он вышел из башни через дверь, ведущую непосредственно во двор. Быстрыми шагами прошел он к драгунам и вскочил на свою рыжую кобылу. Для всех это послужило сигналом к выступлению.
Привратник широко распахнул большие створки ворот.
В эту минуту со сторожевой башни вновь раздался предупредительный свист. Кейт узнала этот резкий звук. Несколько часов тому назад он возвестил гарнизону и их собственное приближение. Она смотрела на Адамса, который не сел на лошадь, а значит, вместе с еще одиннадцатью гарнизонными солдатами должен был остаться в форте. Светловолосый вольный всадник, задрав голову, крикнул дозорному: