В частности, взаимоотношения Лизы с остальными членами труппы… И еще хотелось бы поговорить, естественно конфиденциально, с актрисой вашего театра Ларисой Виноградовой.

– Лисицына? Да неужели? При каких обстоятельствах? – безразличным тоном, ради приличия, поинтересовался маленький человек в большом кресле. – Случается же такое в жизни!

И тут же, совершенно не намереваясь выслушивать историю ее исчезновения, перешел к поставленному мною второму вопросу.

– Виноградова? Ну, тут, – он развел руками, – ничем не могу помочь. Она сейчас в Баку..

– В Баку? – Тут уже настал мой черед удивляться.

Я не могла сдержать свои эмоции, поскольку именно там, в столице солнечного Азербайджана, терялись следы моей одноклассницы.

– В Баку, ну и что? Работает она там, пластичной актрисой.

Заметив мой недоуменный взгляд. Любимцев объяснил:

– Ну, короче, танцовщица в стриптизе…

Его физиономию скривила презрительная усмешка.

– А вы не знаете точное место пребывания Виноградовой в Баку?

– Как же, как же! – пробурчал он себе под нос. – Есть там один знаменитый ресторанчик…

На последнем слове маленький ротик маленького человечка скривился в правую сторону.

– «Туран» называется. Там собирается весь цвет общества. Иностранные гости захаживают, выступают звезды местной и турецкой эстрады. В общем, есть где шикануть деньгами.

– А как бы вы охарактеризовали отношения между Виноградовой и Лисицыной в то время, когда они обе работали в вашем театре?

– Ну, как охарактеризовать? – в тон мне ответил Любимцев. – Две дамочки, примерно одинаково несдержанного характера, еще можно поспорить, у кого он круче… Обе эмоциональные. Талантливые люди, честно говоря, редко бывают приятными в общении.

И он насмешливо посмотрел на меня, словно я была самая что ни на есть серая личность на нашей планете, поскольку по его глазам я видела, что общаться со мной ему приятно. Возможно, администратору – на эту должность идут в основном неудавшиеся актеры – мое общество позволяло выглядеть суперзвездой сцены. И в самом деле, что такое частный детектив по сравнению с самым захудалым актеришкой провинциальной сцены!

– Отношения этих двух дам всегда были натянутыми, – продолжил Любимцев. – А уж когда Лизе главный режиссер нашего театра Петр Иванович Цигун дал роль Клеопатры", Виноградова взбесилась. Но и в самом деле, при всех моих симпатиях, Виноградова может быть Марией Стюарт или Маргаритой у Булгакова, но ее претензии насчет Клеопатры были совершенно излишни… То есть она в роли царицы египетской была бы просто смешна! А Лиза будто рождена для этой роли. И это говорю вам я, не последний человек в искусстве!

Администратор принял тон всезнающего человека и попробовал войти в роль строгого театрального критика.

– Причем не подумайте, что к Лизе я относился лучше, чем к Ларисе. Поверьте, обе женщины стоили друг друга на все сто процентов. Представляете, произошел такой инцидент… – Глазки Любимцева невероятно расширились, словно, вспоминая это происшествие, он и сейчас переживал весь ужас, связанный с ним.

– Какой инцидент? – заинтересовалась я.

– После премьеры в фойе театра был устроен банкет, для своих, – выразительно играя глазами, пояснил Любимцев. – Все шло нормально, но надо же было такому случиться! Вдруг Лиза выплеснула бокал вина в лицо Виноградовой. А та, в свою очередь, обзывая ее… – Любимцев замялся. – Ну, вы понимаете, на все буквы алфавита. – Он кокетливо закатил глазки.

– Шлюхой, что ли, обозвала? – решила я прервать его витиеватое жеманство.

У Любимцева разлилась по щекам краска. «Надо же, какой застенчивой, боже мой!» – подумала я.

– Ну, вы сами понимаете, что говорят в подобной ситуации! Конфетку в рот не кладут… Но главное – Виноградова, вцепившись в волосы Лисицыной, обещала отомстить, кого-то там нанять, чтобы ее убили, со свету сжили, ну… и все такое прочее… Вы же понимаете, что это нонсенс!

Любимцев с каждой фразой распалялся все больше и больше: чувствовалось, что он входит в роль, вживаясь в образ духа театра, коим, собственно, являет собой в каждом театре его администратор.

Он еще много говорил о том, что представители театральной богемы, увы, в нынешние времена не умеют себя вести даже на элементарном бытовом уровне, и пожаловался на то, что многие актеры и актрисы вовсю ругаются матом. А по поводу женщин доверительным шепотом сообщил, что в былые времена в театральных училищах и институтах на уроке режиссуры и мастерства девочек учили, как правильно курить на сцене. Сейчас же все абитуриентки знают это лучше своих преподавателей.

– Курящая женщина – как это ужасно! – закончил свой пассаж Любимцев.

Я лицемерно согласилась с Николаем Львовичем и не стала доставать из сумочки сигареты. После высказанной с таким пафосом тирады по поводу утраченной морали прошлого века меня как-то сразу потянуло на свежий воздух – посидеть на лавочке, выкурить парочку сигарет, обдумывая детали дела. Однако Николай Львович, вошедший в раж, и не думал останавливаться.

Далее минут пятнадцать он разглагольствовал о вреде курения, приводил даже медицинские статистические данные, почерпнутые из различных источников, заметил, что в какой-то хрестоматии для актеров недвусмысленно говорится о том, что никотин портит кожу лица и голосовые связки. И, следовательно, вызывает негативную реакцию организма в целом – и в верхней, и в нижней его части. При последних словах Любимцев покраснел и опустил глаза.

– Приступим к нижней части, – язвительно заметила я, улучив момент и вклинившись в его страстный монолог.

– То есть? – В глазах Любимцева появилось некое подобие испуга.

– Я знакома с нравами богемы, поэтому считаю правомерным задать этот вопрос – были ли у Лизы любовники?

Лицо Любимцева вспыхнуло, как пионерский костер.

– Лю-бов-ники? – задумчиво протянул он. – Ну, какая же актриса без любовников – это безнравственно! Женщину должны хотеть, и не только муж. Ну, не мне вам объяснять…

Администратор снова опустил глаза. Я почувствовала, что очень скоро могу не сдержаться и нахамлю этому коротконогому ханже. Но работа есть работа, и мне оставалось только мысленно вздыхать и продолжать выслушивать лекцию, которую можно было смело назвать «Пережитки девятнадцатого века».

– Был у нас тут один… Граф Кулимин, его все так называли. Этот роман берет свои истоки в те достопамятные времена, когда Лизонька и Лорочка учились в театральном училище. Кулимин был старше на курс…

Сами понимаете, одаренная личность, несколько экспансивен, экстравагантен и, я бы даже заметил, – для мужчины красив.

На лице Любимцева отразилось подобие зависти.

В принципе, все было понятно – маленький человек, всегда вынужденный самоутверждаться, чтобы выжить, в мире сцены он лишь добрый дух театра, несколько старомодный, уютный и маленький в этом огромном плюшевом кресле. Мне даже стало немного жаль Любимцева, который вряд ли хотел на самом деле, чтобы его жалели. Скорее он хотел произвести впечатление человека объективного. Это проглядывало даже в оценке неприятных ему личностей.

– Ну, конечно, женщины любят таких, как он, – высоких, сильных и удачливых. Но если эта грубая глыба умеет еще и стишки рифмовать, они из него будут лепить Ромео или рыцаря времен Генриха Четвертого!

– И что же, Лизе удалась работа скульптора?

– Простите, не понял?

– Ну, вылепила она рыцаря для себя? Из того, что, так сказать, было?

– Я бы высказался несколько иначе. Скорее, это он слепил из них обеих послушных себе гризеток.

– Из обеих – это из кого? Из Лисицыной и Виноградовой одновременно?

– Можно сказать и так. Хотя, если честно, у него таких Лисицыных и Виноградовых была целая галерея. Вот тогда-то, еще до прихода на профессиональную сцену, и началась взаимная неприязнь между Лизой и Лорой.

– Простите, а где сейчас граф Кулимин? В каком поместье нынче обитает? – окончательно перейдя в общении с Любимцевым на ироничный тон, спросила я.