Что ж, значит, бегство не выход. Ладно, была не была, придется покамест покататься на крыше. Холод, конечно, жуткий, но лучше десять раз замерзнуть, чем один раз заснуть вечным сном.

Пока все обсуждали едва не сорвавшуюся в обрыв «тойоту» Игоря, туман поднялся еще выше, так что с места стоянки уже не было видно даже смешной вершины Аллуайв. Отправляться в такую погоду на соседние вершины не имело смысла, и колонна спустилась по отрогу в предгорье – на участок, который Степан с Татьяной называли Тысяча ручьев. По их словам, кто-то особо дотошный умудрился все-таки подсчитать точное количество речушек и ручьев на этом отрезке длиною в двадцать пять километров. Оказалось, их ровно сто сорок три. Аркаша, памятуя собственное сидение в броду, ощутимо напрягся, но Степан его успокоил. Мол, на регулярно проводимых трофи-соревнованиях Тысяча ручьев давно считается скоростным этапом, и что утонуть, что заблудиться здесь практически нереально. И предложил всем пройти его в свободном режиме по легендам[15]. А лентяям, не желающим попробовать себя в ориентировании, пристроиться в хвост к вахтовке.

Отчего-то это невинное предложение организатора посеяло в рядах участников полный разброд и шатания. Анжелика, доселе не покидавшая «шишигу», после отдельного приглашения Антона вернулась в свой экипаж. Впрочем, уговаривать ее практически не пришлось. Лика прекрасно знала, что Антон и Олег с картами и легендами дело имели лишь постольку – поскольку. Заблудиться, конечно же, не заблудились бы, но понервничать бы пришлось. Кроме того, в силу понятных обстоятельств она уже давно ждала подобного приглашения. Поэтому приняла его с плохо скрытой радостью, что не ускользнуло от глаз Лены, пристально наблюдавшей за Тороповой.

А вот Анне так понравилось созерцать мир с высоты, что она наотрез отказалась исполнять свои штурманские обязанности. Из-за этого они очень некрасиво поскандалили с Игорем, но Анна упорствовала и в свой экипаж возвращаться не собиралась. Выход из положения нашла Татьяна, заменив собой раскапризничавшуюся Анну. На том и порешили.

Анжелика заняла штурманское место. Олег перебрался назад. Антон сообщил, в какой точке организаторы наметили сбор, и экипаж стартовал.

На душе у Лики вопреки пакостной погоде и всем напастям, вместе взятым, было хорошо, как никогда. С легендой никаких проблем не было, трасса тоже оказалась достаточно легкой, несмотря на обилие мини-бродов, так что Антон с молчаливого одобрения экипажа устроил подобие гонки с самим собой. В отличие от боязливой Анжелики ему всегда нравились спринты и кроссы. Но поскольку универсальных машин просто не бывает, а содержать сразу две спортивные машины им с Ликой было не по средствам, пришлось выбирать: строить Дуняшу под экспедиции и трофи-рейды или под спринты, бахи и ралли. Они выбрали первое.

Как ни странно, Анжелика сейчас была только рада наличию в салоне третьего лишнего. Она безумно хотела поговорить с Антоном начистоту и столь же сильно боялась все испортить. А так готовое оправдание перед собой: мол, если бы не Олег, все уже давно получилось бы. Или не получилось. Но об этом и вовсе думать не хотелось.

Из-за того что Антон держал высокую скорость, а Олег не просил остановиться для фотосессий, на месте сбора они оказались буквально минут через сорок. Мужчины принялись доставать раскладную походную мебель и запалили газовую плитку, чтобы к приезду остальных была готова первая порция кипятка. Анжелика помогала им по мере сил: резала хлеб, открывала консервы. Однажды ее рука соприкоснулась с ладонью Антона. Все произошло совершенно случайно, но Удальцов руку не отдернул, а напротив – мимолетно погладил Анжелику. Хотя на лице его в этот момент не отразилось ровным счетом никаких эмоций: он не нахмурился, но и не улыбнулся. Так что Анжелика даже себе не могла сказать: было это касание или только показалось.

Первыми подъехала веселая троица Стас – Макс – Настя, и на пятачке сразу стало шумно и весело. Анжелика с удивлением заметила, что Стас стал острее реагировать на безобидные приколы Макса в отношении его и Насти. Судя по всему, та же мысль посетила и Антона. Иначе бы с чего он так многозначительно возвел глаза к небу, услышав очередное бурчание Стаса.

Затем буквально друг за другом пожаловали Бобровы и Игорь с Татьяной, а еще через пять минут появилась и замыкающая «шишига». Народ принялся обмениваться впечатлениями и дружно сетовать на моросящий дождь, не забывая разводить супы и пюре быстрого приготовления и пить обжигающе горячий чай.

Следующей остановкой стали обещанные Степаном развалины сталинского лагеря. Тут уж все фотографы, наплевав на непогоду и сумрак, отправились бродить по лесу в поисках лучших кадров.

Анжелика вместе с Антоном осторожно обходила развалившийся от времени деревянный фундамент бараков, покосившиеся и упавшие столбы в ржавой колючей проволоке. Здесь же виднелись остатки сторожевой вышки, столб, к которому крепился фонарь, чуть поодаль лежал остов двери.

– Как-то мне здесь не по себе, – призналась Анжелика Антону. – То ли нервы разыгрались, то ли непогода так действует.

– Думаю, что все вместе, – ответил Антон. – Подобные места по определению радости вызвать не могут. А тут еще и антураж соответствующий: сырость, пасмурное небо да хвойный лес. Честно сказать, мне тут тоже неуютно.

– Может, тогда вернемся к машине?

– Если хочешь – иди. А я пока лучше поброжу. Что-то у меня ноги и спина сильно затекли, хочу немного размяться.

Анжелике очень хотелось остаться с Антоном, но с другой стороны, она чувствовала, что еще немного – и начнет от тоски выть волчицей, так гнетуще подействовала на нее энергетика разрушенного лагеря. Поэтому она предпочла все же вернуться в Дуняшу.

Антон проводил ее взглядом, после чего нагнал идущего впереди Аркашу:

– Слушай, ты извини, что я с тобой вчера так резко обошелся. Только и ты меня пойми: я до сих пор в себя не пришел после того, что ты мне сообщил. Вот нервы и не выдержали.

– Да никаких проблем, – грустно улыбнулся Аркаша, – благо что я сам виноват, если уж честь по чести разбираться. Лика имела полное право разозлиться на меня.

– А что именно ты сказал Анжелике?

– Ой, да полную глупость! Ну, понимаешь, выпил, хмель в голову стукнул, вот язык и развязался.

– Но все равно, что ты ей сказал?

– Тошка, давай не будем об этом, ладно? А то мне самому противно делается. Ленка вон всю дорогу дуется и шипит, не хватало еще с тобой вдрызг разругаться.

– А что с Ленкой?

– Да кто ж ее разберет? Ей Богу, будь она лет на десять постарше, решил бы, что это у нее климакс начинается. Слушай, а может, ты с ней поговоришь, а?

– И что я ей скажу? – удивился Антон.

– Да не важно! – отмахнулся Аркаша. – Придумай что-нибудь. Просто она к тебе благоволит и уж если и будет кого-то слушать, так только тебя.

– С чего бы это?

– Кто ж ее разберет? Ты у нее чуть ли не идеал мужчины. Я, бывало, даже ревную, когда она мне заявляет: «А вот Антон на твоем месте поступил бы иначе!» Антон то, Антон се… В общем, будь другом, прочисти ей мозги, а?

– Ладно, попробую, – отозвался растерявшийся от неожиданного признания Аркаши Антон. – Вот станем на ночевку, и поговорю.

– Слушай, а может, сейчас к ней подкатишь, а? Боюсь, если еще хоть час на ее перекошенную физиономию полюбуюсь, то отправлю машину в ближайший кювет. Она в машине сидит, иди к ней! Только не говори, что это я тебя подослал, пусть думает, что ты сам это придумал, ладно?

– Не, слушай, я так не могу. Да и что я ей скажу? «Лена, не надо дуться»?

– Да хотя бы так! Веришь, нет, я уже жалею, что ее с собой потащил. Лучше бы действительно отчалила в свою расчудесную Турцию, я хоть отдохнул бы по-человечески. Думал, покажу ей Север, опять же – с вами время проведем – всегда лучше, когда рядом близкие люди. Ан нет, кроме ругани да слез я от нее за последнюю неделю и не вижу ничего.